Доверие

Верят только заикающимся.

Люди обязаны друг другу некой верностью, что ли, — даже если не женаты. В каком-то смысле, доверие должно заходить еще глубже именно потому, что оно не освящено законом.

Больше всего оживляет беседу не ум, а взаимное доверие.

Люди, одержимые одной пламенной страстью, лучше понимают друг друга, больше друг другу доверяют, легче раскрываются друг перед другом.

Наконец, всякий администратор добивается, чтобы к нему питали доверие, а какой наилучший способ выразить это доверие, как не беспрекословное исполнение того, чего не понимаешь?

Но Горлум обиделся. Не так уж часто он говорил правду, и вот, когда он сказал её наконец, ему не поверили!

Доверяйте доверию, верьте вере.

… ещё в детстве мне представлялось, что между людьми, спускающимися так глубоко под воду, непременно должен быть какой-то тайный уговор, вроде клятвы, которую мы с Петькой когда-то дали друг другу.

Людям нельзя доверять, в этом весь ужас.

Я живу по двум простым правилам. Правило первое: я доверяю своему умению и умениям другим людей.

Популярность строится на том же хрупком фундаменте, что и любой политический капитал — на доверии. Не важно, насколько политик симпатичен или харизматичен, главное — что он пользуется доверием избирателей.

От некоторых тайн лучше держаться подальше, иные опасно делить даже с теми, кого ты любишь и кому доверяешь.

Дарить свое страдание другим — это самое большое проявление доверия, какое только может быть.

Когда отдаёшь приказание, всегда нужно показывать, что доверяешь человеку. Если будешь всё время критиковать, люди перестанут верить в тебя.

Если ты доверяешь – тебя обязательно обманут.

Опрометчиво верить глазам, а иногда хочется. Не обращать внимания на бесконечные доводы разума, голос интуиции, собственные внутренние убеждения и просто погрузиться с головой в то, что видишь.

… они уже больше походили на супружескую чету, перешагнувшую через ступеньку страстной любви и вступившую в стадию взаимного доверия и дружбы, которая была по-своему более приятной, чем начальный этап их отношений.

Недаром же мы редко доверяемся тем, кто лучше нас. Скорее уж мы избегаем их общества. Чаще всего мы исповедуемся тем, кто похож на нас и разделяет наши слабости. Мы вовсе не хотим исправляться, не стремимся к самоусовершенствованию: прежде всего нужно, чтобы нас судили со всеми нашими слабостями. Нам хочется, чтобы нас пожалели и поддержали дух наш. В общем, мы хотели бы и не считаться виновными, и не стараться очиститься. В нас недостаточно цинизма и недостаточно добродетели.

Я сплю, прижавшись к стене, я жду, когда мой мир укроет собой пасмурное утро, когда оно наползет мокрым телом на город, придавит дождями птиц, откроет мне глаза. И укрывшись лишь сырым воздухом, льющимся в распахнутые окна, я обниму тебя и расскажу о доверии, самом честном, самом глубоком, самом ранимом и самом огромном: доверии не лицом к лицу, но спиной к спине.

Стыд портит атмосферу обмена, которая зиждется на доверии и открытости.

– Вам можно доверять. Я это сразу поняла. Как только увидела портрет Солженицына.
– Это Достоевский. Но и Солженицына я уважаю…

— Если хочешь найти того, кого полюбишь, — сказала она мне однажды, — то секрет состоит в том, чтобы сначала найти того, кто тебе понравится. — Мы с ней были лучшими друзьями до того, как полюбили друг друга. Она мне нравилась, я ею восхищался, я доверял ей!

Не верь, что солнце ясно,
Что звезды — рой огней,
Что правда лгать не властна,
Но верь любви моей.