Каталог цитат и афоризмов | Страница 781

Не пытайтесь быть благоразумным. Это качество не даёт результатов.

Рабство их зиждилось на пассивности и невежестве, а пассивность и невежество вновь и вновь порождали рабство.

Я взял библию Эйрса — «Так говорил Заратустра»… Через десять страниц я почувствовал, что это Ницше читает меня, а не я его.

Плохо только, что этот человек так близко: она чувствует его прикосновения — и ей это нравится; она вдыхает запах его одеколона — и ей это нравится. Она, оказывается, ждала его — а вот это ей уже совсем не нравится.

— Эриджейн Паркер, твои противники думают, будто ты шахматистка, но только я знаю, кто ты такая…
Эриджейн на мгновение с любопытством выглянула из-за двери.
— Кто же?
— Самый прекрасный клоун, какого я видел в жизни.
— Да! Я потому так хорошо играю в шахматы, что отношусь к ним совершенно несерьезно.

Дождь не только придает яркости природе, но и добавляет красок в историю человечества.

— Если боги есть, почему тогда в мире столько страданий и несправедливости?
— Из-за таких, как вы.
— Таких, как я, больше нет. Я один в своём роде.

— А что обычно получает принцесса в конце сказки?
— Бинго! — расхохоталась девица, даже хлопнув в ладоши. — Вообще-то в конце сказки принцесса никогда ничего не получает. Обычно получают её!

Любящий человек не умирает, он отправляется на Небо вместе со своим возлюбленным. Если, конечно, сможет найти ответное чувство.

От слишком громкого комплимента бывает больнее, чем от пощёчины.

«Приязнь и неприязнь тут никакого значения не имеют», — говорит Боконон, но это предупреждение забывается слишком легко.

Ностальгия — это перечисление себя в прошлом.

Ограничивая себя, мы провоцируем и выход за границы.

Нет тяжелее тех слов, которые не сказаны.

Почему, если тебе 32 года, ты не женат и вполне обеспечен, любая Маша считает, что ты можешь составить ей компанию в тернистом жизненном пути? Точнее, она тебе. Я не циник, не мизантроп и не женоненавистник. Просто в какой-то момент обилие женского внимания к моей более чем скромной персоне стало угнетать своим однообразием.

Художник живёт в двух мирах…

Женщина, которая могла обманывать меня с таким соперником, была недостойна моей любви, она вызывала лишь презрение, — правда, в меньшей мере, чем я, позволивший себя обмануть искательнице приключений.

Удивителен не масштаб наших неверных прогнозов, а том, что мы о нём не подозреваем. Это особенно беспокоит, когда мы ввязываемся в смертельные конфликты: войны непредсказуемы по самой своей природе (а мы этого не знаем).

Кладбище Пер-Лашез. Есть много людей, для кого Пер-Лашез — единственная причина посетить Париж. Есть и такие, кто приехал в Париж только ради того, чтобы умереть в нем и быть похороненным на Пер-Лашез, этом разбитом на сектора пантеоне душ. Здесь каждая могила как статья в энциклопедии.

Правда, в воскресении есть одна неувязочка — перед этим полагается умереть.

Итак, Сервантес писал, Дон Кихот жил, а я читал, и у всех троих была одна задача: повернуться спиной к окружающей действительности и создать параллельный мир, что позволил бы на смену мрачному создать более привлекательное время, весёлое, романтичное, полное приключений. Когда намерения совпадают, когда трое — автор, его герой и читатель — настроены одинаково, книга обретает завершенность и может всё.

Думал я про духа святого и про Иисуса: «Зачем нам нужно сваливать всё на Бога и на Иисуса? Может, это мы людей любим? Может, дух святой — это человеческая душа и есть? Может, все люди вкупе и составляют одну великую душу, и частицу ее найдешь в каждом человеке?»

Можно только в шутку говорить о том, что слишком ужасно для разговора всерьез.