Шерлок холмс

— Итак, почему я здесь?
— Помочь мне установить истину.
— Я вам помогаю платить аренду.
— Это куда забавнее.

О, может быть я и на стороне ангелов, но даже на секунду не подумай, что я один из них.

Ш: Если честно, это была идея Майкрофта.
Д: Так это план твоего брата?
М: Ему нужно было доверенное лицо… прости…
Д: Но он единственный, кто об этом знал?
Ш: Еще пара людей. План был сложный, пришлось их привлечь. Третий из тринадцати вариантов…
Д: Кто еще? Кто еще знал?
Ш: …
Д: Кто?!
Ш: Молли…
Д: Молли?!
М: Джон!
Ш: Молли, группа из моей сети бездомных и всё.
Д: Ясно… Ясно. Только твой брат, Молли Хупер и сотня бродяг.
Ш: (усмехаясь) Да откуда… (серьезно) Двадцать пять, не больше.

— У меня есть, кому заниматься поиском.
— У меня тоже. Бездомные работают быстрее, чем полиция, и гораздо более спокойно относятся к оплате.

– О… Отрубленная голова?! Тут голова!
– Я чай выпью, спасибо.
– Голова в холодильнике!
– Ну?
– Мёртвая голова!
– А где ей еще место? Ведь ты не против?
– Ну…
– Я её взял в морге. Измеряю вязкость слюны после смерти.

— Моя жена вызывала Сатану!
— Мне скучно, уходите!
— Я не вызывала Сатану.
— А зря, хороший альтернативный вариант.

Молли, не пытайся развлечь меня беседой, это не твой конёк.

Нет яда опаснее, чем чувство вины.

Ш. Х.: — А вы соображаете.
И. А.: — Могли бы уже понять.
Д. В.: — … Хэмиш.
И. А., Ш. Х.: — ???
Д. В.: — Джон Хэмиш Ватсон. Если вам нужно имя для ребёнка.

Мы встречались дважды, в общей сложности пять минут. Я вытащил пистолет, он пытался взорвать меня. Я ощутил, что между нами есть что-то особенное.

Быть незаметным на виду — искусство камуфляжа в этом и заключается.

— Вот бы ты не был… ну кем бы ты ни был…
— Знаю.

Он вселил в нее это подозрение. Такое ноющее чувство. Чтобы противостоять ему, нужно быть сильным. Ты не можешь убить идею, так ведь? Если она уже закралась, то никак.
(О, Мориарти умница, он вложил в неё недоверие. Легкое досадное ощущение, тут и волевой не устоит. Вы не в силах отринуть его, оно уже прочно обосновалось — здесь!)

— В каком смысле гей?.. Мы — пара.
— Счастье идет Вам на пользу, Молли, Вы прибавили полтора килограмма.
— Полкило…
— … нет, полтора…
— Шерлок!
— … и он не гей! Почему Вы все портите?! Враньё!
— При таком уходе за собой?
— Он просто привел голову в порядок, я тоже привожу ее в порядок!
— Моешь ее, да и все. Нет-нет, ресницы и брови накрашены, следы крема в складках кожи, такой усталый томный взгляд… И еще белье.
— А что белье?…
— Высовывается из-под ремня. Весьма специфический бренд… Это, и еще двусмысленный факт, что он оставил свой телефон — должны Вам дать реальный повод порвать с ним и избавить себя от страданий.

— В общем, улыбку в сторону невесты, улыбку в сторону жениха, потом кольца.
— Нет!
— И свадебная упаковка.
— Нет!
— Придётся, мой юный друг.
— Почему?
— Взрослые любят условности.
— Почему?
— Не знаю, спрошу.

— Я знаю, что значит быть грустным, когда думаешь, что тебя никто не видит.
— Но ты же меня видишь.
— Я не в счет.

— Ты так на метро ехал?!
— Никто из таксистов меня не брал.

— Как бы вы описали этого человека? Его характер?
— Первая ошибка. Джеймс Мориарти не человек. Он паук. Паук в центре сети. Криминальной сети с тысячью нитей, и он в точности знает, как дергать за каждую из них.

— Я сегодня еще кое в чем применил дедукцию…
— Дедукцию?
— Возрос аппетит… смена предпочтений… с утра тебя тошнило… Я подумал, предсвадебный мандраж, но когда упомянул об этом, ты рассердилась. Все знаки на лицо.
— Знаки?
— Знаки трех…
— Что?!
— Мэри, думаю, тебе надо сделать тест на беременность. Видишь ли, по статистике в первом триместре…
— Закрой рот.
— …
— Сказал, закрой рот.
— Извини.
— Как он узнал прежде меня, я ведь чертов врач?!
— Ты выходной.
— Это ты выходной!
— Всё, без паники.
— Я без паники!
— Я беременная, я в панике!
— Напрасно. Никто не дергается. Нет ни одной причины для паники.
— Ну ты-то знаешь всё.
— Разумеется.

— Откуда у вас эта штука? [Берет удостоверение] Инспектор Лейстред?
— Да. Я обворовываю его, когда очень достает. Оставьте себе, у меня много таких.

— Ты знаешь, что будет, если ты не оставишь меня в покое, Шерлок. Так ведь?
— Ооо, убьешь меня. Загадка легкая.
— Да что ты? Ну, ну… Не столь примитивно! Убью, конечно, но потом когда-нибудь.

— У тебя был секс?
— С чего ты взяла?
— Услышала. У меня был.
— Как это произошло?
— Случайная неосторожность. Это так радует. Небрежных людей легко сломать.
— Значит, он не соглашался?
— Он?
— Она?
— Не обратила внимания в порыве страсти.

— Чего ты хочешь, Шерлок?
— Тебя.
( — Что тебе нужно?
— Ты.)

— И, поскольку умираете, вы убили четверых человек?
— Я пережил четверых человек. Самое большое развлечение с аневризмой.

— Не делай этого.
— Чего?
— Взгляд.
— Взгляд?
— Этот твой взгляд.
— Но я ведь его не вижу, не так ли? Это мое лицо…
— Да, и оно выражает мысль «Мы оба знаем, что здесь на самом деле происходит».
— Так и есть.
— Нет, я не знаю, потому это выражение лица меня и раздражает.

— Вчера в Дюссельдорфе произошла авиакатастрофа. Все погибли. Подозревают теракт.
— Мы смотрим новости.
— Ты сказал «скучно» и выключил.

— Я знаю, что ты настоящий.
— На 100%?
— Никто не может прикидываться таким занудой круглосуточно.

— Речь о деле государственной важности! Не будь ребёнком.
— Сойди с простыни!
— Не то что?
— Я уйду без неё.
— Не возражаю.

— Томи Грегсон попросил нас дать вам пять минут, у вас есть две.
— Как я и думал. В чае профессора псилоцибиновые грибы «Голубые ангелы». Крайне редкий вид с дельты реки Колумбии. Это вам не поганка в горшке.

— Я тебе говорил, не умничай!
— Я не могу открываться и закрываться, как кран!

Не спешите, вечер не скоро.

— Вы серьезно утверждаете, что этот человек эксперт? Зная обвиняемого всего пять минут?
— Экспертом меня можно было назвать уже после двух минут, пять — это даже много.
— Мистер Холмс, это важно для присяжных!
— О, неужели? Один библиотекарь, два учителя, двое на стрессовой работе, вероятно в Сити. Старшина присяжных — секретарь в больнице, училась за рубежом, судя по сокращениям.
— Мистер Холмс?
— Семеро в браке, у двоих интрижка друг с другом. О, они только что пили чай с печеньем! Хотите узнать, кто ел вафли?

— Ты не спешил.
— И не купил ничего.
— Что? Почему?
— В силу того, что я не смог договориться с кассовым автоматом.
— Что? Ты спорил с автоматом?
— Вроде того. Я осыпал его оскорблениями.

Вот что нужно, когда скармливаешь большую ложь — сдобрить ее правдой, чтобы было более съедобно.

Нет, я не добрый человек, и ты должна это понять, сэкономишь немало времени и усилий. Во мне нет доброты и теплоты, которые бы рвались наружу, я язвителен, иногда я жесток, такой уж я человек. Я не горжусь этого, но и не стыжусь этого, это данность, и чаще всего эти черты не только не мешали, но и помогали мне в работе. Я не собираюсь меняться.

— Где Джон?
— Он давно ушёл. Уже пару часов.
— Я с ним только что говорил.
— Да-да, я слышала.

— Выглядишь немного уставшим.
— Выглядишь немного злобной.

Мертвые не улетают на небо, их свозят в особую комнату и сжигают.

— Это мисс МакКензи, экономка. Не давите на неё.
— Мисс МакКензи, вы отвечаете за безопасность учеников. Вчера вы оставили здесь все открытым. Вы что, идиотка, алкоголичка или преступница?!

— Знаешь, когда Бах был при смерти, он услышал, как его сын исполняет на пианино одно из его произведений. Мальчик остановился, не доиграв до конца.
— Умирающий соскочил с кровати, подбежал к пианино и закончил игру.
— Не смог примириться с незавершенностью мелодии.

— Шерлок, она любит тебя!
— Да, как я и сказал… человеческий фактор.

Иногда я пропадаю в кроличьей норе своей психики.

Знаешь что, ты не права. Ты считаешься. И всегда считалась. Я всегда доверял тебе. Но ты права. Я не в порядке.

— Я же говорил, рана психосоматическая!
— Я это и так знал.
— Но тебя все же подстрелили?
— О, да. В плечо.

— Ты прекратил расследование стрельбы в её доме?
— Увы, мы не можем ничего делать, пока у неё фотографии. У нас связаны руки!
— Ей бы понравились твои слова.

— Маленький презент в знак нашей благодарности.
— Бриллиантовые запонки… У меня все манжеты с пуговицами.
— Он хотел сказать «спасибо».
— Правда?
— Просто скажи.
— Спасибо.

— Но чужой человек не может вот так просто войти в школу.
— Кто угодно может попасть куда угодно, если выберет правильный момент.