Ричард «рик» касл

— У тебя было много воображаемых друзей в детстве, не так ли?
— До сих пор есть

Когда Алексис только родилась, они дали мне этого маленького, закутанного в пелёнки человечка. И она просто… уставилась на меня. И тогда я посмотрел на нее, это чувство пронзило меня, будто в меня попала молния. Это была любовь. Мгновенная, необъяснимая любовь, которую ты чувствуешь только по отношению к своему ребенку. В тот момент я понял. Я понял, что моя жизнь изменилась навсегда.

— Ребята, если вам нужен диван, у меня стоит один в гараже. Я могу…
— Не знаю, мистер Си. А какого он цвета?
— Бесплатного.

Чъя-то смерть еще не повод портить себе настроение.

— Тебе образование дороже запрещённого фейерверка?
— Знаю, я — сплошное разочарование.

— Итак, мы с тобой женаты.
— Мы не женаты.
— Спокойно, сделаем вид.
— Но я не хочу делать вид!
— Боишься втянуться?
— Ладно. Если мы женаты, мне нужен развод.
— У вас всегда так?
— Да!

— А какое самое странное домашнее животное у тебя было?
— Ты.

— Ты веришь в то, что людям воздаётся по заслугам?
— Если так, то я, видимо, сильно провинилась, раз ко мне приставили тебя.

— Дело в том, что у убийц, как правило, не бывает твердого алиби.
— В основном потому, что они кого-то убивали в это время.

— Нет документов, зато куча причин смерти.
— Ты имеешь в виду, кроме силы тяготения?
— О да. Видите это пулевое ранение?
— Так он был застрелен до того, как упал?
— И заколот.
— Застрелен и заколот?
— И задушен, и ещё ему карандаш в шею воткнули.
— Придаёт новый смысл слову «перебор».

— Он как-то необычно лежал?
— Да, как будто его застрелили.

— Я хочу посмотреть, какие изображения они поставили на нас в мобильниках. Эй. А почему на моем тревожная кнопка?
— Думаю, она действительно хорошо тебя знает.

— Как ты можешь не хотеть десять дополнительных лет?
— Я для себя уяснила, что ты никогда не знаешь, сколько времени у тебя есть. И если бы я узнала, сколько мне ещё дано, я бы могла потратить его впустую.

— Касл, что ты делаешь?
— Собираюсь с духом, чтобы защитить тебя от града пуль.

— Это письмо, которое вставлено в рамку у тебя в кабинете…
— Мой первый отказ в публикации.
— Да. Как ты можешь держать его там?
— Потому что оно стимулирует меня. Я получил более двадцати таких, прежде чем «Чёрная Пешка» согласилась издать «Под градом пуль». Это письмо… это письмо напоминает мне о том, что я преодолел. Отказ — не провал.
— Безусловно, он похож на провал.
— Провал — это когда ты сдаёшься. Все получают отказы. И то, как ты справишься с этим, определяет, где ты окажешься.

— Что ты знаешь о замках багажников?
— Эм… Ну, плохая новость в том, что этот не предусмотрено открывать изнутри.
— А хорошая новость?
— По крайней мере, на этот раз мы не в наручниках.

Она — «Одиннадцать друзей Оушена» минус десять.

Тонуть в машине гораздо круче в кино, чем в жизни.

Секреты, убийства и азартные игры — три моих любимых развлечения!

— Ты думаешь, доктор Блейкли был прав… насчет стержня? Думаешь, мы на самом деле спасли мир?
— Я думаю, что мы спасли жизнь маленькой девочки, и мне этого достаточно.

Я просто подумал, как же мы уверены, что мечты будут нас поддерживать в жизни, и как же грустно, когда они становятся тем, что нас разрушает.

— Что тебе нужно, Беккет?
— Ты! Мне так жаль, Касл. Прости меня, прости.
— Что случилось?
— Он нашел меня, а мне было плевать. Я чуть не умерла. И могла думать только о тебе. Мне нужен ты.

Простите, я склонен к сарказму, когда нервничаю.