Курт хаммел

— Привет. Мне нужно тебе кое-что рассказать.
— О, пожалуйста, только не еще одна беременность.

Не хочу беспокоить вас своими проблемами. Обычно я записываю их, а потом жду, чтобы рассказать о них в реалити-шоу.

— Мерседес, ты ни в коем случае не должна стесняться своей фигуры.
— Стесняться? Нет-нет. Я боюсь слишком сильно обнажиться и спровоцировать сексуальный бунт.

— А ты уверен, что мы должны выпустить триста живых голубей в помещении? Разве потом не будет немного… грязно?
— Именно поэтому мы накормим их блестками.

Когда ты другой, когда ты особенный… Ты привыкаешь быть один.

— Нет. Мы не будем этого делать.
— Почему? Курт, это не насилие, это смекалка. Я прикрепила диктофон к твоему лифчику.

— Иногда это очень тяжело.
— Знаю. Но в конечном итоге это того стоит. Я обещаю.

— Ты разбила стекло! Ты разбила стекло, как ты могла так поступить?
— А ты разбил мне сердце.

— Слышал? Весь кампус стоит на ушах.
— Это школа искусств. Они стоят на ушах, даже если в автомате закончились мармеладные червячки.

Я не коробка. Во мне больше четырёх сторон.

— Знаешь разницу между этим местом и Нью-Йорком?
— Славные рогалики?
— Ты всегда можешь вернуться. Но ты не станешь.

Вы вообще смотрите на свои телефоны? Рейчел застряла в Лос-Анджелесе! Нам нужно задержать сегодняшний спектакль до её возвращения. Я думал, мы могли бы сказать, что в театре заложена бомба, или клопов напустить, или я мог бы вбежать в холл с криками: «Эй, Барбара в парке дает бесплатный концерт!»

Извините, но если я захочу петь про Господа, я пойду в церковь. Причина того, почему я не хожу в церковь, в том, что большинство церквей не особенно задумывается о людях с нетрадиционной ориентацией. Или о женщинах. Или о науке.

— Я думаю, мы с тобой похожи сильнее, чем ты думаешь.
— Ужасные слова.
— Я знаю, ты одинок. Я не могу даже представить, насколько трудно иметь чувства в старшей школе и не иметь возможности выразить их, чтобы тебя не унизили, не высмеяли или что-нибудь еще хуже. Мы собираемся выиграть на Национальных соревнованиях в этом году. Знаешь, почему у нас это получится? Потому что у нас есть ты.
— Верно.
— Есть двенадцать человек, которые любят тебя за то, что ты остаешься самим собой.

— Итак, чем займемся?
— Будем играть в покер на раздевание. Я принесла презервативы.
— Бекки, мы с Блейном геи, помнишь?
— Раньше меня это никогда не останавливало.

— С кем ты собираешься петь?
— С самым талантливым человеком в хоре. С самим собой.

Единственное лекарство от одиночества — торт.