Кастиэль

— Если мы будем работать вместе, сможем ли мы победить Люцифера?
— Дин.
— Мы можем?
— У нас был бы шанс.
— Если мы сделаем это, это будет одноразовая сделка.

— Быть человеком не такая уж простая штука, правда?
— Жизнь — это не только бурито со стриптизершей, мой друг.

— Ну почему я должен вечно его вызывать?! Я вам его что, из жопы выну?! Чувак занят… Кас! Иди в жопу!
— Я не пойду в твою ж…
( — И почему всегда я? Кас ведь не живёт у меня в заднице!… Кас, вон из моей задницы!
— Я никогда не был в твоей…)

– Полагаю, ты здесь с Винчестерами.
– Я пришёл один.
– Верность… приятно видеть это качество в такое время.

— Толку от меня мало, я лишился силы.
— У меня её отродясь не было.
— Ты охотник.
— А ты охотник-практикант, не забыл?
— Да, и хреновый по твоим словам.
— Я так не говорил! Я говорил, что… тебе… ну, как бы… есть куда расти.

— Дайте мне минуту все проверить.
— Кас, мы тебя видим!
— Да. Я все еще здесь.
— Можешь не ждать нас.
Кас кашляет и закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться.
— У тебя вид, как будто ты серешь.
— Что-то не так.
— Ты застрял?
— Меня заблокировали. Я лишился сил!
— Ты шутишь?!
— Что-то в этом городе действует на меня. Полагаю, это Ева.
— Что, при мамочке у тебя не встает?!
— Фигурально выражаясь — да.
— Очешуенно — без своих сил ты как младенец в плаще.
Кас надувает губы и отворачивается к окну.
— Похоже, он обиделся.

— Что Сэм говорит? Требует развода?
— Думаю, Сэм знает, что все это говорил и делал не ты, как минимум, не совсем ты…
— Я пытался убить его, Кас.
— Дин, вы столько всего пережили, вы же братья. Чтобы Сэм захотел уйти, мало пытаться убить его молотком.

Никто ничего не сказал, никто не объяснил. Ты просто появляешься на свет, крича и толкаясь, и живешь, не понимая, почему чувствуешь то, что чувствуешь. И ещё эта растерянность, больше похожая на повязку на глазах, за которой ужас и боль. И, знаешь, только ты вроде начнешь понимать, как окажется, что ты ошибаешься. И на самом деле ты не понимаешь ничего.

— Получается, ты сменил небесные войнушки на разогрев такитос?
— И начос тоже.

— Я не чист.
— А чего ты ждал после чистилища?

— Люди такие хрупкие, а ведь недавно я не задумывался, насколько они хрупки.
— Наверное, поэтому мы молимся. Когда в жизни случается что-то очень плохое, нужен кто-то сильнее тебя.

Я тебе не верю. У всех есть тот, кого они любят.

— Что с ним случилось, чёрт возьми?!
— Я.

Нет, я нормальный. Но 94% психов называют себя нормальными. Так что стоит задаться вопросом, что такое нормальность.

Я был убежден, что выбрал правильный путь, а теперь я знаю, что его нет. И люди просто стараются поступать правильно в мире, где проще идти кривой дорожкой.

— Эй, попа-жопа!
— Кастиэль. Ты только что бросил в моего брата коктейль Молотова со святым огнем?
— Э-э, нет.

— Я загоню в него пулю с демонской ловушкой.
— А я прикончу демонским ножом.
— А я за домом буду, на случай, если он придёт оттуда.
— Круто. А мне что делать?
— Не умереть.

— Знаешь, а мы с тобой отличная команда. Как в комедии про друзей, только без комедии.
— И без напарников.

— Кто-то еще вообще вызывает? Не мог позвонить?
— Тебя нет в моем списке контактов.

— И что, мы просто сядем и будем ждать, что случится?!
— Сожалею.
— Пошёл ты. Ты и твоя миссия. И твой Бог. Если ты мне сегодня не поможешь, то, когда придёт время и я тебе потребуюсь… Не приходи.
— Дин. Дин!
— Что?
— Ты должен понять, почему я не могу вмешиваться. Пророки — особые. Их защищают.
— Я это понял.
— Если что-то угрожает пророку… Что угодно — появится архангел и уничтожит угрозу. Архангелы не знают жалости. Они совершенны. Они самое грозное оружие Небес.
— И эти архангелы, они связаны с пророками?
— Да.
— Так что если пророк окажется в одной комнате с демоном…
— Самый ужасный гнев божий обрушится на голову такого демона. Просто, чтобы ты понял, почему я не могу помочь.
— Спасибо, Кас.
— Удачи.

Каждый из нас немного чудовище.

— Люцифер.
— Я вернулся, детка.

— Могу вам помочь?
— Да. Предположим, вы ищете соучастника для преступления. Или… Кого-то для игры в медсестру с небольшим доминированием.
— Братиш, сейчас вторник, 10 утра.
— Нам, пожалуйста, два пива.

— В ваших мифах Купидонами ошибочно зовутся одни из низших ангелов. Если быть точным, он — херувим, ангел третьего класса.
— Херувим?
— Да. Их полным-полно по всему миру.
— Ты про летающего карапуза в подгузнике?
— Недержание им не свойственно.

Я больше не участвую в войнах. Я наблюдаю за пчелками.

Прошу, прими этот бутерброд в знак моей поддержки.

― Ммм! О-о, да! О, еда, роскошная еда. Ммм, её описанию в книгах нет числа, но всё это лишь слова. О, вкус, её настоящий вкус! Я и не представлял. О-о-о! А сам процесс?! Входит сюда, выходит отсюда. Мистика! Слушай, ты же был человеком ― ты не скучаешь по всему этому?
― Нет, по пищеварению я не скучаю, как и по несварению.
― Нет-нет, я не о том. Ты не скучаешь по ощущениям от всего этого? По вкусу этих вафель, по звуку детского смеха? Смотри, мы пара ангелов, познавших не только божественное, но и мирское. У нас с тобой столько общего…

— Она у нас теперь шизанутая маньячка? Зашибись.
— Кто такая шизанутая маньячка?
— Дамочка, которая гоняется с ножом за предметом обожания.
<...>
— Кас, как думаешь, Анна права?
— Нет. Она… Шизанутая маньячка.

— Пошли, Константин.
— Я не понимаю эту отсылку.
— Ещё бы.

— Ты жив. Какими судьбами?
— Я… не знаю.
— А хочешь, убью? Это я с радостью!

— Кас, это действительно ты?
— Нет. Ты же… ты же мёртв.
— Да, был. Но потом я выбесил древнее космическое нечто настолько, что он отправил меня назад.

— Вряд ли он откроет туннель для паровозика.
— …
— Это техника кормления капризных детей.

— Ты серьёзно? Явишься туда и скажешь правду.
— А почему нет?
— Потому что мы люди. А когда людям что-то очень, очень нужно — мы лжем.

— Что ты скажешь в свое оправдание?
— Я все ещё оттачиваю стратегию общения. Я ещё не возвращался на небеса, там ведь нет насекомых, а здесь их триллионы. Они творят мёд, шёлк и настоящие чудеса.
— О чём это он?..
— О том, что букашки лучше ангелов. Вот! Подарок, если хочешь. Мёд. Я сам его собрал.
— …У тебя крыша поехала. У него крыша поехала, да?! Карма наносит ответный удар!

Что бы ты ни делал, это не спасло бы меня, потому что я не хотел, чтобы меня спасали.