Доктор Грегори Хаус

От одних наших желаний желаемое не появится, но это не значит, что имеющееся хранится на своем месте.

— Такой пессимизм по поводу личной жизни пациента, потому что у тебя жизни меньше, чем на одно свидание?
— Это вы сказали: несчастное останется несчастным.
— А ты это говоришь по десять раз в день.
— Как приятно еще раз осознать, что всё в чем мы с вами совпадаем, подтверждает мою ущербность.

Лекарства нужны, чтобы спасать детей и щенков, и значит, нужны неудачники, на которых эти лекарства надо испытывать, значит, благополучие губит больных детей.

— Лишать ее сна даже на две минуты — это пытка!
— Резать людей ножом тоже пытка, но стоит надеть белый халат и тебе все сойдет с рук.

— Вы опоздали.
— А вы потолстели.

— Ты кто? И почему на тебе галстук?
— Я новый ассистент доктора Кадди. Вы по какому вопросу?
— Зашел узнать, почему у Кадди есть секретарь, а у меня нет.
— Я ассистент, а не секретарь. Закончил университет Рутгерса.
— Хм… Даже и не подозревал, что у них есть факультет секретарей…

— Думаю, она плохо мыла руки после туалета — у неё анифитоз.
— Почему вы так думаете?
— Потому что это обьясняет все симптомы кроме проломленного черепа, но это, я думаю, из-за аварии…

— Он действительно сказал, что он — наркодилер?
— Ну, не вслух…

— Наконец ты дал толковый совет!
— Который ты не правильно понял, раз так быстро согласился.

— Интересные у вас методы диагностики: анализы не нужны, обоснования тоже. Вы куда?
— На склад обоснований.

Нам лучше жить в одиночестве: в одиночестве страдаем, в одиночестве умираем.

Вот это прикид! Говорит: «Да, я профессионал, но я ещё и женщина»… Честно говоря, вторую часть он просто вопит.

Парень снова сможет заниматься сексом с женой, обнимать сына!.. Надеюсь, не наоборот. Никогда не прощу себе, что вылечил педофила.

— Не волнуйся, я никому не расскажу, что ты сделал.
[Выходит из офиса]
— Эй, Уилсон! Догадайся, что Форман только что сделал!

— Кадди считает, что она гений. Скажите что-нибудь гениальное.
— Я… Я не…
— Столица Азербайджана?
— Баку.
— Когда умер Бетховен?
— В 1827.
— Двадцатый знак после запятой в числе Эйлера?
— Шесть. Моя любимая постоянная.
— Она как интернет с грудью. А нет, в интернете этого полно.

— Мы — мужчины, у нас есть свой кодекс!
— Он тебе нужен для того, чтобы не проиграл.

— Скажи, ты убил свою супер-модель?
— Всего на минутку…

Всем нужна определенность.

— Пользуетесь ингалятором?
— Постоянно. Трачу один баллончик в неделю.
— И вы верно его используете?
— Я что, похожа на идиотку?
— Нет.
— Покажите-ка мне, как вы им пользуетесь.

Чувство вины бесполезно.

— Собираешься подавать в суд?
— На диван, о который я запнулся?
— На Чейза.
— Уверен, у дивана сообщников не было.
— По крайней мере, три человека это видели.
— Массовая истерия.
— Я не позволю врачам избивать друг друга.
— Господи, а кого избили-то?!
— Это не для тебя, это для Чейза. Мне нужно знать, справляется он или ему нужна помощь.
— Чейз не мог никого избить. Он был со мной, когда я запнулся о диван.

— Я отдала это дело доктору Ноллу.
— Доктору Ноллу? Не хочу наговаривать на другого врача… Особенно, если он бесполезный алкаш…

— Слышал, что вы считаете, что мы с Уилсоном любим полировать друг другу клинки. И под клинками я подозреваю пушки.

— Думаешь, я никогда не дрался?
— Думаю, ты никогда не побеждал.
— В колледже я побил сразу троих!
— Надеюсь, сперва они пригласили тебя на ужин.

Кэмерон что, забрала при разводе волосы?

Ты соврала, чтобы состарить себя? Может, ты врешь о том, что ты женщина?

Слушай, твой здравый смысл тут не катит. Поэтому в следующий раз воспользуйся моим.

Лицо тебе изменят, а комплексы твои с тобой останутся…

— Выпей. Имбирь. Облегчит тошноту.
— Знаешь, что может убрать тошноту? Викодин… марихуана… кома.
— О, не притворяйся, что не видел это. Я ее увидела, значит, и ты тоже.
— Если ты примешь таблетку, ты недостоин ее. Если ты тайно примешь таблетку, ты недостоин никого.

Люди умирают — ты, Эмбер, все. Не прикидывайся, что это новость.

— Может быть, обезболивающие могут вызывать оргазм?
— Если бы…

— Гепатит А его вылечит.
— А скорее всего убьет.
— Пусть лаборатория даст мне вирус, и проверим, кто прав.

Будь мы все эгоистами, мир стал бы лучше.

— Если бы ты правда хотела договориться, нужно было надеть лифчик с поддержкой: высокие буфера убедят мужика что угодно подписать.

— Может, стоит сосредоточиться на том, что еще можно спасти? Девочку, вашу свободу, наши задницы…
— Ладно, спасайте задницы.

Прописал бы Вам его внутривенно, но, боюсь, глазурь в трубке будет застревать.

— Хаус, что это?
— Это не «что», это кто. Они теперь даже голосовать могут.

Я вас учу врать, жульничать и воровать, а стоит мне отвлечься, тут же выстраивается очередь?

— Я давала клятву, что не нанесу вреда!
— Но тебя же не заставляли где-то подписаться.

— В стране зануд у тебя однозначно огромное состояние.

— Что мы делаем, если победили?
— Зажигаем!
— А если проиграли?
— Зажигаем еще больше!

— Боль в животе. Первый симптом в списке: хрипы.
— Хрипы не характерны для боли в животе.
— Верно. Боль в животе традиционно диагностируют по сокращению диафрагмы и вибрации гортани, в результате которых получается фраза типа: «У меня живот болит».

— Ненавижу банкеты-репетиции почти так же сильно, как ненавижу свадьбы. И единственная причина жениться — защищать от хищников самку человека прямоходящего во время кормления грудью. А эти двое женятся только ради того, чтобы устроить пафосный банкет и заставить нас почувствовать себя нищебродами. Хотя мы и знаем, что через пару лет адвокаты будут распиливать их «Бентли».
— Отличный будет тост.

— Не хочешь ты умирать.
— Само собой не хочу.
— Ну так борись!
— Боролся! Пытался.
— Один раз. С раком смириться нельзя.
— Можно и нужно. Мне осталось пять месяцев. А из-за тебя я прохожу всё это в одиночку.

Отличный костюм, доктор Кадди. Он как бы говорит: «Я проффессионал, но все еще женщина». Вообще-то он прямо выкрикивает второе…

— Это слишком мало, ищите другого донора.
— Они чёрные. Найти идеального чёрного донора практически невозможно.
— Это точно. Я своего чёрного сотрудника найти не могу. Где Форман?

— Совсем не злишься?
— Слегка разочарован…
— У слабаков это то же самое, что злиться.

Плохая новость: у вашего сына отвратительная и вредная для здоровья привычка. Хорошая новость: он пытался бросить. Плохая новость: это его чуть не убило. Хорошая новость: я могу его вылечить. Плохая новость… [Пауза] Нет, это всё.

Честность — великая вещь, пока тебя не спросит пациентка, не полнит ли её раздутый живот.

— У нас сексуальные отношения.
— Помедленнее, он записывает.

Кто не рискует, тот не ошибается.

— Бог сказал, что вы ищете предлоги, чтобы быть одному.
— Именно такие заявления поражают больше всего. Но это можно сказать о любом человеке, не жаждущем одобрения от каждого встречного. И ты понял, что я именно из таких и совсем идиот. В следующий раз скажи Богу, чтобы добавил конкретики.

— У Вас огромная опухоль в мозгу.
— Вы кто?!
— Это доктор Хаус. Он рад знакомству.

Будешь бездействовать — кто из нас прав, станет не важно!

— Вы знаете лишь одно, что ваш пациент — Усама бен Ладен и все, кто вне этой команды — отряд «Дельта». Вопросы?
— Мы защищаем Усаму бен Ладена?
— Это метафора, привыкайте. Ещё вопросы?
— И вы не скажете нам её имя?
— Думаете имя как-то связано с болезнью?.. Итаааак, наш Усама.

Прежде, чем отправить его на смерть, я должен его вылечить. Это только мне кажется странным?

— Как ты меня нашла?
— Я просто шла на запах высокомерия!

— Она замужем?
— Нет!
— Пациентка?
— У меня нет на это времени!
— Она была мужиком?
— Хаус!
— Она хочет стать мужиком?

— Доктор Чейз сказал, что мой кальций в норме.
— Мы зовем его «доктор Идиот».

— Неудивительно, что вы согласны с философией пациента, вы на службе устроили тренировочный лагерь, как будто жестокость повышает производительность.
— О! Ты полагала, что тут я с тобой не соглашусь?..