Чарли гордон

Не надо торопиться… Подниму руку на спинку её кресла… Потом дюйм за дюймом… Вот рука рядом с её плечом… и как бы случайно…
Я не посмел.

Кто сказал, что мой свет лучше твоей тьмы?

Вот так. Все было прекрасно, пока они могли смеяться надо мной и чувствовать себя умниками за мой счет, но теперь они оказались ниже кретина, над которым вдоволь поиздевались в свое время. Удивительным ростом своих способностей я заставил их «я» сильно уменьшиться в размерах и вытащил на свет божий все их недостатки. Я предал их, и за это они возненавидели меня.

Жизнь наверху тоже не слишком сладка.

Я вздохнул с облегчением, как выздоравливающий после тяжелой болезни, потому что теперь ничто не могло остановить меня. Не время для страха и притворства — ТАК у меня не могло получиться больше ни с кем на свете. Все барьеры рухнули. Я размотал нить, которую вручила мне Алиса, выбрался из лабиринта, а у выхода ждала меня ОНА. Я люблю ее.

…эмоциональные проблемы не могут быть решены так же, как интеллектуальные.

Совсем недавно люди смеялись надо мной… А теперь сам присоединился к их веселому хору. И от этого больнее всего.

…даже лучшие из них жалели меня и этим возвышали себя в собственных глазах. Приходилось ли тебе замечать, что рядом с кретином кто угодно смотрится гением?

Никто не в состоянии предложить нечто совершенно новое, миссис Немур. Каждый исследователь начинает работу на развалинах идей предшественников. Значение имеет только конечный вклад в сумму знаний.

– Единственная женщина, кого я любил и люблю, – это ты.
– Давай не будем говорить об этом.
– Ты лишаешь меня интереснейшей темы для разговора.

Можно, потерять, много денег, если, запятая, стоит, не, там.

Нельзя построить новый дом на месте старого, не разрушив его…

Я учусь сдерживать обиду, быть терпеливее, ждать. Я расту.

Все мы всё время критикуем кого-то.

Людям становится очень весело, когда дурак делает что-нибудь не так, как они.

Я боюсь. Ни жизни, ни смерти, ни пустоты, но открытия того, что меня никогда не было.

Удивительно, как люди высоких моральных принципов и столь же высокой чувствительности, никогда не позволяющие себе воспользоваться преимуществом над человеком, рожденным без рук, ног или глаз, как они легко и бездумно потешаются над человеком, рожденным без разума.

Никому не хочется признаваться в своём невежестве.

Эскалатор идет вниз. Если я буду стоять на одной ступеньке, наверняка спущусь до самого дна. Если побегу вверх, то не исключено, что останусь на том же самом месте. Значит — вверх, чего бы это ни стоило.

Познание самого себя включает не только прошлое, но и будущее, не только те места, где я был, но и те, где буду.

Это несчастный разум глядит из темной комнаты сквозь замочную скважину в сияющий мир, счастливо и неуверенно улыбаясь. Даже в своей тупости я понимал, что стою ниже окружающих. У них было что-то такое, чего не было дано мне. Слепой умственно, я верил, что это – способность читать и писать, и что я сравняюсь с ними, научившись тому же.

Я шёл к ней за утешением, а она срывала на мне злобу.

Скромнику нечего делать в этом мире.

Я достиг нового уровня развития. Но гнев и подозрительность стали первыми чувствами, которые я испытал к окружающему меня миру.

— Ты мне очень нравишься. — Она кивнула головой и чуть-чуть улыбнулась, одними губами… — Больше чем нравишься. Я хочу сказать… Черт возьми, я не знаю, что хочу сказать!

… голые знания, не пронизанные человеческими чувствами, не стоят и ломаного гроша.

Я не только некто, но и способ существования этого некто – один из многих способов, и мне необходимо не только знание той дороги, по которой я иду, но и всех возможных дорог.

Мы любили друг друга. Ночь постепенно превратилась в тихий день. Я лежал рядом с Алисой и размышлял о том, как важна физическая любовь, как необходимо было для нас оказаться в объятиях друг друга, получая и отдавая.

Прощаясь, мы пожали друг другу руки и, странно, жест этот оказался куда более нежным и интимным, чем возможные объятия.

Мне хочется забыть её, но воспоминания сочатся из прошлого, черня и пачкая настоящее.