Стрела (Arrow)

Доверие, что орхидея – прекрасно, но деликатно. Для процветания нужны идеальные условия. Без них смерть неминуема.

Ты знаешь, что он не может изменить? То как он смотрит на тебя.

Я клялся соблюдать закон. Ведь он непоколебим, он неизменен. Закон нужно защищать. Но что такое законы, правила, если они не защищают людей?

— Я не люблю обниматься.
— Лучше скажи что-нибудь новенькое. Дело в том, что я могу обнять тебя так быстро, что ты даже не узнаешь.

— Фелисити, я доверяю тебе.
— Правда? Просто дыра в спине говорит об обратном.
— Справедливо.

– Привет. Ты что тут делаешь?
– Проверяю, не радиоактивный ли ты. Собрался куда-то?
– Да, прости. Я хотел позвонить, хотя я бы струсил и просто написал.
– Что такое?
– Взрыв что-то сделал с ними. Они больше не работают. Я не могу ими управлять. Они больше не защищают. У меня есть связь с ними. И я это чувствую. Без обмоток я просто обуза.
– Это же не значит, что тебе нужно уходить.
– Не волнуйся. Я вернусь. Ты скажешь команде?
– Ага. Хотя, наверное, я струшу. И напишу.

Лишь ученик способен победить учителя.

— А это за что?
— На всякий случай.
— Мы выживем.
— Ты этого не знаешь наверняка. Я не хочу жалеть, что не поцеловала тебя. Когда дело касается нас двоих, мне и так есть о чём жалеть.
— Давай всё обсудим, когда уберёмся с этого острова.

Герои не всегда возвращаются домой. Я никогда об этом не забываю.

— Ты куда?
— Купить воплощению зла суп.

На том острове я потерял не только пять лет жизни. Я потерял часть себя, которая наслаждалась жизнью.

Боже мой. У тебя были бы огромные неприятности, если бы твой отец это увидел. Тебе повезло, что у тебя такая классная тётя, ну, знаешь, которая одобряет плохое поведение.

— Что ты здесь делаешь?
— Моя дочь в опасности. Ты должен был спросить, чего я так долго.

— Меня бы здесь не было, если бы ты не была такой храброй.
— Пустяки. Я всегда хотела сказать, что поймала за кого-то пулю, и теперь я могу. Так что, это я должна тебя благодарить.

Люди не просто так носят маски! Они прячут свою сущность.

Боль делает человека ненадежным.

— Он убил мою сестру.
— Мы под прицелом лиги, он — мой единственный шанс на спасение моей сестры. У меня нет другого выбора. Это нужно сделать.
— Поразительно. В который раз Мерлин заставляет тебя его защищать.
— Мне жаль, Лорел.
— Знаешь, мне сложно припомнить время, когда я искренне тебя любила.

Возмездие и кара – бесполезные занятия. Прежде всего, на них не заработать.

Что притупляет боль, то и туманит мозг.

— Только обещай, что будешь приглядывать за папой, хорошо?
— Но он же Зелёная Стрела.
— Знаешь, до того, как стать зелёной Стрелой, он вообще-то сильно боялся темноты, и ему был нужен ночник в комнате, пока ему не исполнилось сколько, шест… шестнадцать?
— Это был не ночник. Я был… Это был не ночник. Я не могу спать в кромешной темноте. Кстати, я всё видел. Иди, возьми вилку и тарелку, и отрежь себе нормальный кусок торта.

— Лорэл пока не знает.
— Да. И я потом ударю себя по голове чем-нибудь тяжелым, чтобы тоже не знать.

Когда совпадений так много, они становятся доказательством.

Может, в этом-то и проблема? Со мной ты думаешь, а не чувствуешь.

— Он называет себя Калькулятором.
— Вот что бывает, когда злодеи называют себя сами.

Я думаю, всё идёт не совсем по плану — ты не ожидал, что у людей будет столько вопросов, что будут подозревать тебя, ты не думал о том, что происходит, когда лжёшь. Особенно когда лжёшь тем, кого больше всего любишь.

То, что я тебя понимаю, не значит, что мне не скучно.

— Я бы посчитала это комплиментом, если бы его озвучил не псих, желающий уничтожить Интернет.
— И зачем мне уничтожать Интернет? В нем я не только работаю, но и получаю дневную дозу видео с котятами.

Знаешь, я помню, как иногда по утрам, когда мы с тобой были вместе, ты жарила свои омлеты, а я был на твоей кухне и думал про себя, что это не просто развлечения, это было нечто большее, это другое. У меня ни с кем не было такого чувства, и мне его не хватает.

При смене правил мы начинаем ощущать себя бессильными.

— Где мой сын?
— Уилльям? Хорошее имя. Такой милый паренек. Ты уверен, что он твой сын?

У нас есть кое-что общее. Мы оба разгребаем последствия действий моего отца. То, что он сделал, на его совести. То, что делаем мы, — на нашей.