Риццоли и Айлс (Rizzoli & Isles)

— Инь и Ян? И кто же я?
— Ты, конечно же, Инь — темная и холодная.
— Нет, я хочу быть Ян.
— Неа, это я — солнечная и яркая.
— Что? Почему это ты всегда солнечная?
— Потому что я вот так себя не веду…

— Ты что, постоянно так на неё смотришь? Потому что — это жутко.
— Я могу смотреть на тебя вместо неё, если хочешь.

— Когда я попытался не быть с тобой доктором, думаю, я слишком расслабился. Думаю, я мог бы проявлять больше… эмпатии.
— Этого не хватает всем нам.
— Ты, например, очень эмпатична.
— Какими только словами люди меня не описывали, но не думаю, что хоть раз вот так.
— Значит, они плохо тебя знали, верно?

— Вы бы взяли меня, если бы знали, что я дочь Пэдди Дойла?
— Мора, милая, ты моя дочь. Мы с твоим отцом воспитали тебя. Ты наша, а не его.

— Почему в стремлении изменить свою жизнь люди садятся на диету?
— Когда ешь лучше, тебе и становится лучше…
— Да! Когда я принимаю много сахара, кофеина и алкоголя, мне вообще «зашибись!»
— Кексы, «Ред Булл» и мартини…
— Зачем так выделываться? Но на кофе и виски я согласна всегда!

— Тихо-тихо. Куда это ты собралась?
— К ящику за красной ручкой. Я в состоянии ходить по лаборатории сама.
— Ага, но лучше тебе этого не делать. Раз ты под моей ответственностью, то…
— Ты не мой доктор.
— Нет, я не твой доктор, но я могу позвонить детективу Риццоли и сообщить, что ты плохо выглядишь, что спровоцирует целый тайфун её заботы на твою голову.

— Я извиняюсь. Если ты тоже.
— Я чуть менее извиняюсь.

— Езжай прямо — мимо темно-хвойные рощи.
— Здесь вроде больше и некуда. О, смотри — homo sapiens!

— Не знаю, умерла бы я за тебя… Но я бы была недалека от этого.
— Я тоже, Джейн. Я тоже.

— Я не стану слушать «Led Zeppelin».
— А я не стану слушать Йо-Йо Ма.
— Я не слушаю Йо-Йо Ма. В машине.
— Ах да, пардон, это же музыка для джакузи. Пристегни ремень.
— Уже.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты всегда мечтала расчленять мертвецов.
— Ладно, не скажу.

— Думаю, вам следует извиниться друг перед другом.
— [хором] Отвянь!