Коломбо (Columbo)

Нет в мире женщины, которая в подобных обстоятельствах не мечтала бы сделать то, что сделала я. Заставить его заплатить. За боль, унижение, за нахлынувшее одиночество. Но я пошла дальше мечтаний и даже не испугалась.

— Знаете, мне запомнилась только одна новая машина. Её купил мой отец. Я помню, как он был горд, как она пахла. Было такое впечатление, что ты внутри пульмановского вагона, хотя, конечно, она была не такая, как ваша.
— У моего отца никогда не было своей машины, пока я не купила ему. Мне было двадцать, я только что продала свою первую книгу. Сравним наши рассказы бедности?
— Только не в «Роллс-Ройсе», мэм.

— Вам стоило заняться медициной.
— Только не мне. Предпочитаю убийства. Эти врачи… Мой дядя был врачом. К нему приходили только больные люди со своими жалобами. Как только им становилось лучше, они исчезали. Ни одной открыточки. Пока они были больны, они помнили его телефон. Что это за жизнь? Сплошные жалобы.

— Почему это так важно?
— Потому что я не могу это объяснить.

Я всегда не доверяла людям, которые говорят, что никогда не воспользуются обстоятельствами. Чем же ещё тогда пользоваться?

— Я возмущен тем, что ты хочешь погубить моего сына!
— Это ты погубил его. И не любовью, а своим ужасающим давлением. Он украл работу гения, чтобы заслужить признание тирана!

Единственное, что в этом деле доставило мне удовольствие, — это возможность обвинить вас в убийстве.

— Вы получили эту награду сами, мэм?
— Разумеется, сама, лейтенант.
— За «Лучший документальный фильм». <...> Определённо, вы очень умная женщина.
— Скажем лучше: я работаю как вол.

Когда что-то делается в первый раз, для детективов это представляет большой интерес!

Знаете, у моей сестры очень строгая гостиная. Когда человек садится там, он рта не может раскрыть… Там у нее такой большой журнальный стол — мне даже на него страшно смотреть. А её муж — он вообще не произносит ни слова, и я думаю, что этот стол — одна из причин того, что он все время молчит. Он боится этого стола.

Ничто так не обращает тебя к прошлому, как чья-то смерть.

Вы знаете, у меня есть двоюродный брат, его зовут Ральф. Он всегда делал все лучше, чем кто бы то ни было. Думал лучше. Говорил лучше. Учился лучше. Что ни возьми — Ральф всё делал лучше других. Ральф всегда был самым лучшим. Я навсегда запомню его… Он был таким идеальным, что я иногда хотел просто убить его.

— Я работаю по вечерам и мне редко удаётся смотреть телевизор. Миссис Коломбо много читает и по вечерам ходит на вечерние курсы, так что настоящий любитель телевизора у нас дома, мой пёс. Дружок, телевизор будет работать — и это здорово! Пёс любит телевизор, но ему не удаётся много смотреть. Видишь? Тебе нравится? [обращается к собаке]
— И ему нравится?
— Да, сэр, думаю, нравится.
— Откуда вы знаете?
— Он никогда не смотрит то, что ему не нравится.
— А когда ему не нравится, как вы узнаёте, что ему не нравится?
— Он выглядит очень скучным, впадает в уныние…

— Часы показывают неверно. Мои часы стоят тридцать долларов, его должны стоить как минимум пару сотен, но идут неверно. На них первое мая. Это лишний раз говорит о том, что деньги ещё не означают качество.
— Лейтенант, сегодня первое мая. Ваши часы идут неверно, а его правильно.
— Ну что же вы хотите за тридцать долларов?

Иногда полезнее быть доброй, чем правдивой.

— У вас такая семья, мисс Литтон. Каждый думает, что я собираюсь арестовать его.
— Кроме меня!
— Да… Для меня большое облегчение говорить с вами, а то я уже начал чувствовать себя полицейским.
— А вы и есть полицейский и хороший. Вы говорите что-либо только тогда, когда это нужно и не ранее. Вы умеете хранить секреты.

Пустой желудок — удобный плацдарм для дьявола.

— Смерть заставляет моментально повзрослеть.
— Да, смерть всегда влечёт это.

Там, где есть вина, есть надежда.

Иногда мы должны подумать даже о тех, кого не слишком любим.

Половина успеха в сексе фантазия.

Даже некоторые убийцы, которых я встречал, даже они мне нравятся. Иногда. Они мне нравятся и я их уважаю. Не за то, что они сделали, конечно, нет, но за то, что в них есть умного, интересного или просто милого. Так как это есть в каждом из нас. Хоть немного, но есть. Можете поверить словам копа.

Геометрия – это логика, а логика – это поле битвы взрослых людей.

Я не могу написать ни одного романа, в котором нет убийства или сыщика. Как сказала однажды Агата Кристи, когда её спросили, почему она пишет только детективы: «Мадам, каждый делает то, что может, а не то, что не может». Прекрасно, правда? Раскрывать убийцу, чтобы он предстал перед судом; предъявлять ему или ей обвинение. И почему столько читателей получают от этого удовольствие? Не потому ли, что мы наказываем таким образом себя за то, что есть у нас внутри. Возможно, убийца сидит в каждом из добропорядочны граждан. Очевидно, что и во мне. Кроме того, за это хорошо платят.