Я этого не сделаю даже за весь урожай риса в Китае.
— Дживс, может стоит спеть «Милли-лентяйку» Голоссопам?— Я не слышал о музыкальности сэра Родеррика.— Но Леди Голоссоп музыкальна.— И это надо учитывать, сэр.
— Сэр, это лорд…, сын покойного лорда… и покойной леди…— Надеюсь, Дживс, он стал их сыном, когда они ещё не были покойными?— Разумеется, сэр!
— Она восхитительна!— Ошеломляющая! Она напоминает мне одного парня, с которым мы играли в регби.
— Скажи, Дживс, ты всегда был таким или это пришло неожиданно?— Что, сэр?— Твой ум. Серое вещество. Ты был выдающимся ребенком?— Моя мать считала, что я сообразительный, сэр.— Это ни о чем не говорит. Моя тоже так считала.
— Скажите ему, что я намерен свернуть ему шею.— Свернуть шею? Хорошо. А если он спросит почему?— Он знает почему. Потому что он мотылек, который играет на чувствах женщин и потом выбрасывает их как грязные перчатки.— А разве мотыльки так делают?
— Я был в… Бостоне. Нет, в Баффало… нет… Дживс, где я был, на Б начинается?— В тюрьме, сэр.
— Знаешь, Дживс, я бы лучше отнёсся к этой песне, если бы знал, что означают все эти слова.— Сомневаюсь, сэр.
— Это Гледис Пендлбери, автор этой картины!— Бедная девочка! Надо было предупредить меня, Берти, я была бы более прямолинейна в своей оценке.— Вряд ли можно быть более прямолинейной, если не считать физического насилия.
— Ты слышал про классическую гимназию в Маркет-Сносберри?— Нет.— Это классическая гимназия. В Маркет-Сносберри.
