Тараканы!

Реакция людей на арест столь же различна, сколь и непредсказуема.

Однажды дед объяснил ему, почему никогда не стреляет в куропаток, когда они сидят на земле: «Это нечестно».
Может, в этом причина? Нечто вроде унаследованного охотничьего инстинкта: прежде спугнуть добычу, чтобы потом подстрелить её на лету, дав ей символическую возможность спастись бегством.

Чем выше у человека должность, тем опаснее для него не знать реальной картины жизни.

Хочешь быть нападающим — не бойся офсайда.

Популярность строится на том же хрупком фундаменте, что и любой политический капитал — на доверии. Не важно, насколько политик симпатичен или харизматичен, главное — что он пользуется доверием избирателей.

Я из тех людей, кто любит держать все под контролем и знать, что если и разобьешься насмерть, то только по собственной вине.

Полицейский является полицейским все двадцать четыре часа в сутки, Харри, пьян он или нет.

Каждый понимает лучше других, в каком именно лекарстве нуждается.

— Тебе не говорили, что ты страдаешь паранойей, Харри?
— Разумеется. Но это вовсе не значит, что маленькие зелёные человечки за тобой не охотятся, верно?

Любая игра — это везение, а тотализатор — нет. Тотализатор основан на двух вещах: психологии и информации. Выигрывает самый хитрый.

Харри никогда не мог понять, что делает людей разговорчивей, едва поворачиваешься к ним спиной.

Чего в Бангкоке нельзя попробовать, того вообще пробовать не стоит.

— Как же их заставят драться? — спросил Харри.
— Не беспокойся. Эти петухи ненавидят друг друга гораздо сильнее, чем ты думаешь.
— Почему?
Йенс взглянул на него.
— Они оказались на одном ринге. И они петухи.

Просто удивительно, если вдуматься, как легко убить человека. Настолько легко, что непонятно, как люди в большинстве своём ухитряются доживать до старости.

… он вообще не понимал, зачем звонит. Может, потому, что приятно позвонить кому-нибудь, кому интересно, где это ты пропадаешь?

И если ты меня спросишь, то я отвечу, что рост ради роста — это логика раковой опухоли.

Я особой толерантностью не отличаюсь. Иногда я даже готов поддержать смертную казнь.

Девяносто девять процентов информации, собранной в результате расследования, бесполезны. Надо только надеяться, что заметишь тот единственный процент, когда он окажется у тебя носом.

Кому суждено быть повешенным, тот не утонет.

Никогда не уходи от ответственности, — сказал он. — Именно так гибли целые цивилизации.

Вломиться в дом может каждый: надо всего лишь вставить ломик в дверь, рядом с замком, и навалиться всем телом, пока дверная рама не затрещит. Но вломиться, практически не ломая, да ещё так, чтобы хозяин потом не догадался, что у него побывали непрошеные гости, — это настоящее искусство.

Харри вошел в квартиру, закрыв за собой дверь, громко крикнул, что он дома, и удовлетворенно кивнул, не получив никакого ответа. Монстры в разных обличьях посещали его, но, пока их нет на кухне, он мог рассчитывать на то, что ночью спокойно уснет.

Знаешь, почему азартные игры — это болезнь, а не профессия? Потому что игрок любит риск. Он живет и дышит этой дрожащей неопределенностью.