Цитаты из песен | Страница 40

Та, что слаба, но не глупа — та бесценна…

In the sky a mighty eagle
Doesn’t care ’bout what’s illegal,
On its wings the rainbow’s light,
It’s flying to eternity.

Вы ненавидите меня — до плача,
И мне от этого смешно.

И я вижу, как мало надежды
В ускользающем призрачном лете,
Я себя в этом городе встретил,
Заглянул в глаза и ужаснулся…
В них увидел, как грязные лужи
Отражают звенящее небо,
И прохожих, которым не нужно
Ни кусочка духовного хлеба…

Третий раз обман. Где искать ходы? Нету встречного…

Время не ждёт и не отпyскает.
И снова зеркало врёт по yтрам yверяя:
Ты просто сегодня немного не в форме,
Но к обедy пройдёт…

А знаешь, что это значит?
Большие девочки не плачут!
А знаешь, что это значит?
Они дают сдачи!

На чужих ошибках
Научиться бы учиться,
Но не успеваю,
А порою просто лень.

Моё сердце подносят к огню,
И поэтому я так звеню.
Колокольчик в руках колдуна,
Я больна.

Одна в пустыне сердца моего…

Кто верит в Магомета, кто — в Аллаха, кто — в Иисуса,
Кто ни во что не верит — даже в черта, назло всем, —
Хорошую религию придумали индусы:
Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.
Стремилась ввысь душа твоя —
Родишься вновь с мечтою,
Но если жил ты как свинья —
Останешься свиньею.

Это их худые черти мутят воду во пруду.
Это все придумал Черчилль в восемнадцатом году.
Мы про взрывы, про пожары сочиняли ноту ТАСС,
Но тут примчались санитары и зафиксировали нас.

А снег идет, а снег идет
И все вокруг чего-то ждет…
Под этот снег, под тихий снег,
Хочу сказать при всех:
«Мой самый главный человек,
Взгляни со мной на этот снег —
Он чист, как то, о чем молчу,
О чем сказать хочу».

Мне удобней казаться слоном
И себя ощущать толстокожим!

Я вчера пробивал в Яндексе, сколько стоит твой принцип.
Ничего личного, но маркет выдал цены в 105 магазинах.

Ну что ж, мне поделом и по делам —
Лишь первые пятерки получают!..
Не надо подходить к чужим столам
И отзываться, если окликают.

Мы хотим замедлить время,
Живя в прошлом, в мире грёз,
И надежду ищем в свете
Так давно потухших звёзд.

Хочет быстрее других докатиться до финишной ленты
И закричать: «Отпустите меня с этой третьей от Солнца планеты!»

Пускай я должен испытать муки ада,
Пускай толпа на казнь бежит со всех ног.
Мне крики ненависти станут наградой,
Я буду в смертный час не одинок.

We paint white roses red,
Each shade from a different person’s head.
And this dream, dream is a killer,
Getting drunk with the blue caterpillar.

Ты достойна кисти фламандца, я не достоин мазни маляра.

Я не слышу шагов чего-то страшного рядом,
Но очень скоро с этим встречусь я блуждающим взглядом.
И кончится время, а вместе с ним пустота,
Остается только одна тишина.

При взгяде на неё поднималась душа.

Тсс… тихо!
Я рождён психом!

Мы вскроем вены торопливо
Надежной бритвою «Жилет».
Но вместо крови льется пиво
И только пачкает паркет.

Но, может, сдвинется хоть что-то под конец в голове,
Когда вы все надорвётесь, поднимая *лавэ*…

Здесь каждый получит то, чего стоит:
Кто-то грустную осень, кто-то пулю в живот…
Здесь каждый вокруг себя свой собственный мир строит,
И в моих измерениях зло не живёт…

Внутри догорает смысл чистого разума тонкая нить, стирает привычные краски мира, смывает привычные тени с картины…

Посланий электронных нет… куда звонить?.. и телефон предательски молчит…

Перестану ждать тебя, верить в боль и наслаждаться.
Превратятся в лёд слова… с ними я…

Если ты хочешь любить меня,
Полюби и мою тень…

В юности ночи и дни так незаметно проходят,
Кажется нам, что любовь впереди, только время так быстро летит…

А ваше какое дело, извините? Вы дайте мне пожить и сами живите, как хотите.

Я так устал видеть это в своем отражении,
Каждый день проклиная его.

Так было в России с далеких времен.
Чем выше давление, тем крепче бетон.
И если опасность державе грозит, становится Родина, как монолит.
В горниле победы сегодня как встарь, опять закаляется Родины сталь.
Вперед, Россия! Вперед, Россия! Вперед, Россия!

Мама, зонт потеряла — сон,
Мама, встретимся на Лесном.
Там дома, пешеходы, парк.
Мама, я ведь как Жанна Д’арк,
Мама, как объяснить Сашку, что меня за его сожгут?
Мама, люди вокруг — прыщи, я ужасно боюсь морщин.
Детство куда неслось пчелой?
Чудо выросло, чучело.
Мама, колос из серебра,
Видишь, я обожаю врать.
Видишь поздно суть вещей,
Мама, если просить прощения, Бог услышит ли?
Обещаю, мама, портится суть в вещах,
Спали листья с деревьев. Смерть.
Маме страшно в меня смотреть.
Мама не любит без зонта,
Мама, я так старалась стать кем-то значимым,
Но, увы, мясо съели другие львы.
Мама, хочешь, я все к чертям отброшу,
Голуби полетят — разноцветные голуби.
Мам, молись за меня, терпи.

Небо – солоне, таке спонтанне,
Дивиться в когось і в когось тане.
Дихає громом, знаходить цілі –
Напитись моря і стати сіллю.

Мне говорили, я ползать рождён, а крылья лишь атавизм,
Но я в обратном убеждён и я возьму, малыш, этот приз.
Пусть я рискую похлеще Икара,
Клянусь тебе своим даром!

У меня мыслей — больше, чем в Китае риса.

You took my voice, you took my pride,
But now you’re gone so both are mine.

Я вижу черные дыры.
Холодный свет.
Черные дыры…
Смотри, от нас остались черные дыры…
Нас больше нет.
Есть только черные дыры, черные дыры.

Вновь туман окутал степь родную, матушку,
Словно с неба спешились облака,
И несет меня мой конь каурый–братушка,
Сам дорогу выбирает не спеша.
Я в глубоких сумерках объятий заблукал,
Изменил туман всё белою рукой.
Разговаривал со мной мой конь, тихонько ржал,
Видно говорил что знает путь домой.
И доверился я своему коню — дружку,
Отвези меня хмельного брат домой.
Я потом об этом своей милой расскажу,
Как блукали по туману мы с тобой.

Скорый поезд к дому мчится.
Полечу домой как птица,
Полечу как птица я!
Жизнь начнётся без авралов,
Сундуков и генералов
Демобилизация!
Я приеду к тебе вскоре,
Будет спать спокойно город
В клёнах и акациях.
Я прижмусь к тебе щекою,
Ты смахнешь слезу рукою.
Демобилизация!

Весна хмельная, весна дурная,
Зачем ты вела до последнего края?
Уделом смелых зачем пленила,
Что ты наделала, что натворила?

Опять зимою наступили холода,
Ушла, как водится, горячая вода.
На кухне греюсь в холодильнике всю ночь —
Закаляюсь поневоле, все бактерии прочь.

Тут пчела впилась мне в ногу,
Я очнулся, слава Богу,
Хватанул стакан, потом ещё другой.
Ни удила, ни русалки —
Только я в похмелье жалком
И с распухшею, зудящею ногой.

А умный в одиночестве гуляет кругами,
он ценит одиночество превыше всего.
И его так просто взять голыми руками,
скоро их повыловят всех до одного.

Ты говоришь «пресс»? Я говорю «стейки».
Пока ты жрешь гречку, я уплетаю чизкейки.
Пусть мне не быть на обложках журналов,
Ну так тебе не быть тоже; расслабься
И нормально, вкусно похавай…

Day by day it fades away.

А вдруг сейчас излишни слова, кругом идет голова,
Боюсь спугнуть, сломать это мгновенье.
Ты выглядишь как мечта, как нечто большее,
Чем все мои прошлые планы и стремленья.
Да, я хочу, прикоснувшись, не отпускать
И снова повторять:
Влюблен!

От границы мы Землю вертели назад,
Было дело — сначала.
Но обратно ее закрутил наш комбат,
Оттолкнувшись ногой от Урала.

Исторически мы несчастливый народ,
Что не царь — то масон из Германии.
То курить заставляет, то земли пропьёт,
То грозит нам свобод обрезанием.

Ты не просила,
Я сам тратил все силы
На то, что остыло,
И безвозвратно,
Но было приятно,
Спасибо.

И печаль, что не в деньгах счастье,
А то бы, я на раз-два смог бы счастье украсть.

Не отпускай меня, нас только двое,
Когда-то давно, поменявшись сердцами,
Мы друг без друга — холодное, злое,
Сгоревшие спички, погасшее пламя.

Чужие друг другу теперь совсем.
Немного жаль, ведь мы были почти родными,
А осень шепчет «Бывает у всех…»
И не всесильны мы с тобой, нет…

Теряясь в ночной тишине среди книжных изданий,
Походкой болезненно шаткой к окну подхожу.
Сквозь контуры новорожденных космических зданий,
На глупую злую луну как волчонок гляжу.
И я вижу в ее морях отражение своей Земли,
Отраженье моих безнадежных, но пристальных глаз
И мне кажется, что не зря мы столкнулись с ней визави,
И мне кажется, мир никогда не утратит нас.

Если всесилен свет, как возник мрак?