Несчастный случай

Объясни, почему все хотят от тебя любви?
Дураки, мудрецы, великаны и муравьи…
Может быть, ты им всем должна
Понемногу себя раздать?
Как листву раздает весна,
Или гром раздает гроза.

С первого и по тринадцатое с песнями, шутками, танцами.
Чем же еще заниматься-то с первого и по тринадцатое?

Наше время истекает,
Истекает алой кровью.

Я начал жизнь в трущобах городских
И добрых слов я не слыхал.
Когда ласкали вы детей своих,
Я есть просил, я замерзал.
И, увидав меня, не прячьте взгляд,
Ведь я ни в чем, ни в чем не виноват.
За что вы бросили меня, за что?
Где мой очаг, где мой ночлег?
Не признаёте вы моё родство,
А я ваш брат, я человек…

Только решил завязать шестого – приехал родственник из Ростова.
С ним заодно прихватили седьмое. А ты что хочешь? Дело святое.
Восьмое-девятое помним плохо… уехал родственник – слава Богу!
Десятого вроде заняться нечем.
— Отлично! Десятого лечим печень!

Как я живу без тебя? Прошла немая тоска.
Все у меня хорошо, прекрасно, как никогда.
Я тут летаю во мгле, а ты все там, на Земле,
И что-то как-то не торопишься на встречу ко мне…
Но, ничего, ничего,
Я подожду…
Ведь надо все-таки узнать,
Что это было за кольцо, и что за порошок,
И почему твоя мамаша назвала меня «сынок»?
Ну, я тут спрашивал у наших — все отводят глаза,
Они хоть ангелы, конечно, но откуда им знать?
Так что ты прилетай, я очень жду,
Хотя, ты знаешь… Хотя, ты знаешь…
Мне кажется, я начал понимать,
Что ты имела в виду!

Вобщем, все тормоза и зануды редкие,
Что математики, что электрики.
Первых я видел в гробу в белых тапочках,
Электрики мне вообще до лампочки!

Третьего утром с детьми на елку. Четвертого баня, катание с горки.
Пятого к маме визит и к брату. Там снова съедаем тазик салата.
В салате лежит килограмм майонеза, Что вкусно, а главное очень полезно!
— Не дай салату себя убить!
— А что же делать?
— Что делать? Пить!

Город гранитных грифонов, гордыни и гнева —
Меланхолично застыла Нева,
Словно в воду опущена.
Мне всё мерещится в небе твоем зеленоглазая дева,
А небо-то слепо, как слепок с лица
Убиенного Пушкина…

График, у меня есть график,
А всё, что не по графику —
Нафиг, нафиг!

Ай, Питер, Питер, ты слишком красив,
Чтобы быть просто другом!

Вот все мои приятели,
Художники, писатели,
Собрались под окном,
Кто с пивом, кто с вином,
Кто с аспирином.
Им хочется немногого —
Креплёного столового,
А можно и ерша,
Чтоб вздрогнула душа
И воспарила.

Город, где я напиваюсь, еще не проснувшись —
Иначе не выйти под северный дождь,
Не пробраться меж каплями,
Чтоб как-нибудь выразить всё же твою невыразимую сущность,
А, может быть, даже несмело шепнуть
Незатейливый комплимент…

Как же хочется на работу! К станку, к прилавку, куда угодно!
И значит, прониклась идеей нация С первого и по тринадцатое!
С первого и по тринадцатое с песнями, шутками, танцами.
Так и сплотится вся нация с первого и по тринадцатое.

Вы вечно молитесь своим богам,
И ваши боги всё прощают вам…

Одиннадцатого решаем задачу — как не поехать к друзьям на дачу.
Но все же едем. Итог известен: Включая двенадцатое куролесим.
Тринадцатое! Пока не поздно! Пора прощаться с Дедом Морозом.
И вся Россия с огнем в груди Кричит ему: — «Дедушка! Уходи! [и Снегурку свою забирай!]»

Наше время истекает,
И сжимается пространство.
Ни один из нас ни разу
Не посмел сказать «останься»…

С первого и по тринадцатое с песнями, шутками, танцами.
Сколько здоровья-то тратится с первого и по тринадцатое.

То ли преданы друг другу,
То ли преданы друг другом.

Раздавай себя, черт с тобой, но оставь хоть немножко мне.

Я то вижу, я то знаю,
Это все игра такая:
Ты бежишь, я догоняю,
Обернешься — убегаю…

Возможно, ты цветок на лугу,
А может, ветерок в волосах —
Тебя я удержать не могу,
Ты вянешь в руках.

Первого как-то проснулись, ух ты!
Уже под вечер ползем на кухню с курантами, бьющими в голове, поближе к залежам оливье,
А там уже по слегка разлито. Слегка – это значит чуть меньше литра.
Второго тихо лежим, болеем смотрим «Иронию» и «Чародеев».