Battlefield 4

— Почему вы всё ещё здесь?
— Если коротко, мэм, то мы оказались в тылу противника.
— Если бы мы вернулись на наш корабль…
— Если бы, да кабы, да во рту росли грибы!
— Наша «Валькирия», наверно, уже в Красном море.
— Охренеть! Вы что, за борт свалились? Где мой кофе?
— Мэм, нам непременно нужно найти транспорт на запад.
— Три дня назад на наш аэродром припёрлись русские. Другие наземные части вот-вот будут здесь. Пути снабжения нам перезали, и их в 12 раз больше, чем нас. Поэтому, к сожалению, я помочь ничем не смогу… Положи, а не то разнесёшь всё вокруг!
— Насколько русские сильны в воздухе?
— Недосягаемы. Берег под плотиной прикрывают зенитки. Защищены они отлично.
— Зенитные комплексы под плотиной? А мы и все наши части здесь — на высоте. Как и аэродром.
— Из гражданских кто-то остался?
— Всех эвакуировали, сержант.
— Гражданских нет…
— Так точно. Город пуст. Что вы предлагаете?
— Я ничего не предлагаю, майор. Немного разочарован, что вы не можете нам помочь, но мы будем рады перевезти вашу взрывчатку в определённое место, если у вас ещё осталось.
— Перевезти можно, только верните машину обратно. Рабочие рации тоже есть, если хотите поддерживать связь. Друг с другом — не со мной. Ничего не хочу знать, пока ваша безумная затея не удастся. Будет вам тогда транспорт на запад.
— Спасибо, майор.

Хорошо снова иметь цель: делать то, что делаешь лучше всего.

Не хочу умирать под эту песню.

Сержант Рекер? Они говорят, тебя так зовут. Я слышу, как они говорят о тебе и о Цзинь Цзе. Говорят, ты что-то знаешь о нём…

Вся цепь не крепче своего слабого звена. Я тебе доверяю — ты меня понял?

Будем держаться вместе — выживем. А получишь пулю — я помочь не смогу. От мёртвого морпеха пользы никакой.

Если волк попадает в капкан, он отгрызает себе лапу, чтобы выжить.

— «Крепость», это «Могильщик-3». Мы на позиции, готовы взрывать всё на хрен. Доложите обстановку. Приём.
— Нам кранты, так что взрывайте всё к чертям.
— Ханна, жми на кнопку. Ханна?!
— Чёрт возьми! Что-то не так. Красный — соединения нет.
— А ну отдай. Чёрт, опять надо вниз лезть.
— Что ж, спуститься надо только одному из нас. Рекер, у тебя ещё остались заряды Си-4? Хорошо, дай мне.
— Я не дам рисковать тебе жизнью, Ханна. Я ведь «Ирландец», помнишь? Везунчик. Ну же, Рекер, дай сюда!
— Рекер, я каждый день рискую жизнью за свою страну. Дай мне заряд.
— Своей стране ты нужна живой, Ханна. Никуда ты не пойдёшь — и точка. Давай, Рекер!
— Чёрт возьми, «Могильщик»! Взрывайте этот корабль, сейчас же!
— Пока мы спорим, на борту корабля гибнут люди! Дай мне заряд, Рекер!
— Ханна, это мой корабль, чёрт возьми! Давай, приятель! Пан или пропал!
— Принимай решение, Рекер.
— Давай, Рекер. Тебе решать!

Бойцы на «Валькирии»! Я знаю, что мы устали. Все мы страдали, теряли друзей и любимых… Сделаем так, чтобы это было не напрасно! Шторм не даёт вражеским самолётам взлететь, но это не надолго. Пусть остался только наш корабль, но мы не позволим потопить себя без боя. Мы пойдём на запад, нанесём удар по аэродрому под прикрытием шторма и обеспечим себе безопасный проход через Сингапурский пролив. Нам помогут скорость и смелость. Пусть этот шторм приведёт нас домой.

— О, Господи! «Валькирии» больше нет. Мы всё просрали!
— Так вот, слушай. Можно топить корабли, можно истреблять людей — но нельзя убить идею. Мы выживем, Могильщик.

Славно, Рекер. Круто водишь, только концовка… малость подкачала.

— Когда-то я любила ходить в горы. В них тихо и просто.
— А у меня был дядя. Дядюшка Джим. Вот он-то и научил меня всему, что связано с походом.
— А я думала, ты был городским мальчиком.
— Ну да, до мозга костей. А мой дядя не был городским. Родом из Каролины, уехал оттуда давным-давно.
— И где он сейчас?
— Не с нами.
— Мне очень жаль.
— Да, но что тут, блъ, поделаешь. Нужно жить дальше, так? Стараться беречь то время, что у тебя есть.
— Мы теряем многих любимых людей…
— Слишком многих. Слишком рано.
— Иногда я думаю, что лучше всего этого избегать. Быть проще, понимаешь?
— Мне так не кажется. Сохранил или потерял — нельзя жалеть. Никаких сожалений. Давай, Ханна, скажи — «никаких сожалений».
— «Никаких сожалений»?
— Да, именно так, чёрт возьми. Без сожалений. Никаких, блъ, сожалений.
— Хи-хи. Без сожалений. Никаких, блъ, сожалений. Ха-ха-ха…
— Да, это уже другой разговор.

— Господи… Продрог до костей…
— Мост вон там. Нас осталось всего четверо. Нужно идти дальше.
— Там всё как на ладони. Там никому не спрятаться. Нам нужен план получше.
— Тучи расходятся — шторм стихает. Нам нужно спешить.
— Не нравится мне такая херня! Вы спятили? Вчетвером против целой армии?
— Мы подробно обсуждали это задание с Гаррисоном. Он прекрасно знал о риске…
— Нет, это ВЫ обсуждали. Обсуждали всё за моей спиной!
— А в чём проблема? Не нравится, что у вас в отряде женщина?
— Женщины для меня не проблема, а вот лжецов не переношу!
— Пойдёмте — нам нужно выполнить задание. Подумайте о людях, оставшихся на «Валькирии», — о всех тех, кого вы спасли. Они надеются на нас.

— Ваше задание в Шанхае, сержант Рекер. Расскажите о нём. Номер части?! Какое у вас было задание в Шанхае?!
— Кимбл Грэйвз. Сержант… А-а-а-а-а!!! … Оставь его в покое, ублюдок!
— А ты заставь меня, сержант.
— Рекер. Рекер, не отключайся… Я оторву тебе руки. Найду эту сучку Ханну, и отхерачу её так, что мало не покажется. И её сраного мужа тоже.
— Её мужа? Какого ещё мужа? Ты что, бредишь?
— Вы думаете, я такой тупой? Тот мужик в бинтах. Я всё знаю.
— Значит, он всё ещё жив? Ваш корабль называется «Валькирия», так?
— Что? О чём вы, мать вашу?
— Вы понятия не имеете, кого привезли из Шанхая?
— Рекер! Держись, Рекер!

— Включи свет, Пак.
— Чёрт! Сиденье не двигается. Ты застрял, сержант.
— Ирландец, паниковать в такой ситуации — это самое худшее.
— Не надо так говорить, ты меня до усрачки пугаешь. Пак, помоги сдвинуть сиденье.
— Мы всё ещё тонем!
— Мы вытащим тебя отсюда, Данн! Слышишь?
— Каким образом? Дверь заклинило.
— Не так всё должно было произойти, Ирландец. Рекер, возьми мой пистолет… Он теперь твой.
— Ты чего, ***ь, задумал, Данн?!
— Если волк хочет выжить, он должен отгрызть себе лапу. Стреляй в окно, или погибнут все.
— Не делай этого! Рекер, не вздумай!
— Давай, Рекер! Стреляй! Это приказ!
— Ты несёшь херню, брат! Слышишь?
— Спасайтесь! Выбирайтесь отсюда!

Эй, Рекер, очнись! Ты же американец — забыл? Думаешь, твоя страна станет тебя спасать? Нет, ты сгниёшь здесь. Причин доверять мне у тебя нет. Но один человек может сделать не так много. Ты сильный, и тебе хватит сноровки выбраться из этого сраного места. Разве что тебе хочется вдыхать эту вонь последние часы своей жизни. Если ты пережил ядерный взрыв, как я, или сражаешься за свободу, как ты говоришь, то и ждать смерти в тюрьме таким, как мы, не пристало.

— Боже! Погода «просто класс».
— Лучше не начинай, Пак. Ракетница у тебя?
— Да, у меня. Кто-нибудь знает — этот шторм ещё набирает силу?
— Кто знает? Он может через полчаса утихнуть. Это больше похоже на тропическую депрессию, чем на тайфун.
— Что такое «тайфун»?
— У вас их называют «ураганами».
— Шторм или нет, этот план мы должны осуществить. Если ракеты не попадут в цель, пострадает много людей.

И что за той стеной: снова тюрьма, или свобода? А тебе что, не интересно? За мной, идём.