Жан Жироду

Раньше они (мужчины) почтительно брали вас за руку, теперь протягивают лапу.

Вы правы, он красив — и, как следствие, большой бабник.

— А чай — это вкусно?
— Очень полезно для голоса. Русские только чай и пьют. Они самый болтливый народ в мире.

У меня достаточно оснований держать его. Я его держу, потому что не хочу, чтобы его увёл это господин. Держу, потому что мне приятно его держать. Это первый мужчина, которого я удерживаю, и мне хочется этим воспользоваться. Я держу его, потому что он, наверно, впервые за много дней чувствует себя свободным.

Это были злые люди. А злые люди испаряются. Они говорят, что живут вечно, и им верят, и они делают всё, чтобы так и было. Они всех осторожнее, когда надо уберечься от простуды или не попасть под машину. Но нет, шалишь! Гордыня, жадность, эгоизм накаляют их докрасна, и когда они оказываются в таком месте, где земля хранит доброту или жалость, они испаряются.

Теперь мужчины извиняются, если подают вам руку, не сняв перчатки. С их стороны несколько самонадеянно воображать, будто их кожа на ощупь приятне замши. Тем более что руки-то потные.

Чего может хотеть человек?! Тысяча противоречивых желаний разом.

Деньги — это воровство, жульничество, я их ненавижу, это не мой хлеб, но они любят меня. Видимо, во мне есть привлекающие их качества. Они не любят изящных манер, а я вульгарен. Они не любят ума, а я совершенный идиот. Они не любят людей увлечённых, а я законченный эгоист, всегда увлекаюсь только самим собой.

Мир полон красоты и счастья. Так хочет бог. Ни один человек этого не изменит.

Супружеская любовь походит на долг, исполняемый по принуждению. А принуждение — враг наслаждения.

Люди, повсюду изображающие себя созидателями, в тайне посвятили себя делу разрушения.

А я вовсе не достойна принять Юпитера. Отблеск его сияния упал на меня, и это ввело его в заблуждение. Мой же собственный свет так неярок!

Я веду честную жизнь, нравственность моя безукоризненна, руки чисты.

Выкладывай, мусорщик. Ты ведь был уличным торговцем. Говорить умеешь.

Твои объятия пусты, они прохладней самой луны!

В жизни бывают дни, которые совершенно выпадают из памяти. В один из таких дней я, наверно, чересчур думала о нём, вот он и попал в провал памяти.

Меня совершенно не интересует постоянство Юпитера. Как бы он ни поступил, я ничему не удивлюсь. Но меня поражает его интерес ко мне.

Что значит изменить кому-нибудь? Это значит покинуть его ради другого.

Но для того, чтобы ощутить тягу к жизни, достаточно найти в утренней почте письмо с расписанием дел на сегодня. Письмо написано тобою же накануне — так всего разумней.

Ты строен и красив, голос твой нежен. Как приятен был бы мне этот голос, если бы в нём звучал призыв к верности, а не к наслаждению! Как сладки были бы мне эти объятия, если бы они не были капканом, который внезапно захлопнется, едва внутрь попадёт добыча!

Трудно даже вообразить, сколько всего надо сделать в комнате, куда уже двадцать лет не входил ни один мужчина. Вы разберётесь с цепочкой от жалюзи, я смогу их наконец поднять, и днём у меня станет светло. Потом вы займётесь шкафом, вынете из него зеркало, чтобы на меня больше не смотрела жуткая уродина. Вытащите приманку из мышеловки: пружина слишком туга для меня; к тому же я всё равно не могу достать оттуда мышь.

Я очень неуклюжа в любви.

Именно так и поступают все мужчины. Они любят тебя за то, что ты добрая, умная, прозрачная, но, как только представится случай, бросают тебя ради женщины некрасивой, тусклой, мутной.

Раз они жадны, значит, наивны. Где делаются неудачные дела? Исключительно в деловом мире.

Брюнет, жгучий брюнет, а соски цвета абрикоса.

Мужчины — ужасные неженки. Они будут отбиваться, как черти.

Супругам негоже слишком пристально взглядываться друг в друга. Можно сделать неприятные открытия.

Ты постарел, как все, кто отрекается от воспоминаний, кто попирает былые свои следы.

Что это вы все расхныкались вместо того, чтобы действовать? Как вы можете это терпеть? Мир, где от восхода до заката ни для кого нет счастья! Где человек не хозяин самому себе! Неужели вы трусы? Раз во всём виноваты ваши палачи, их надо уничтожить.

— Где я?
— Там, где каждый муж меньше всего хочет проснуться наутро: в своей комнате, в своей постели, возле своей жены.
— А как зовут жену?
— Как ни странно, днём её зовут так же, как по ночам, — Алкменой.

Неужели ты считаешь нас настолько нищими духом или настолько впавшими в детство, что из миллионов существ, иллюзорных или реальных, но жаждущих общения и беседы, ни одному не пришлось бы по душе наше общество?

Да, возможно, вы меня любите, — после той, что любили вчера, и перед той, той что полюбите завтра. Я привлекаю вас постольку, поскольку похожа на них. Так идите же к другим женщинам! В любой из них вы обретёте меня.

Обожаю деньги? Боже мой, нет! Я обожаю оргии, бросаюсь в них очертя голову, обожаю игорные заведения, обожаю герань, но только не деньги.

Женщины у них наши, только одеты богаче и доступнее: они купили манекены с витрин вместе с мехами и, приплатив, оживили их. Это их жёны.

Не пугай меня смертью, — она естественное завершение жизни.

Мир в целом болеет так же, как отдельный человек. Едва болезнь исчезает, как в неё перестают верить.

Конечно, я не согласилась бы на длительную связь, но провести одну ночь с Юпитером — какое почётное воспоминание для такого ничтожества, как я!

Общение со славой принесло лишь голод, унижения, лохмотья; поэтому я обратил взоры на безликих, безымянных людей, затерянных в толпе и словно чего-то выжидающих. И тут счастье улыбнулось мне.

Ей бы Гонкуровскую премию на конкурсе ведьм!

Не мне же расхваливать жизнь тем, кто хочет покончить с собой! Это обязанность представителей государства.

Женщины покидают мужей в тот самый миг, когда те меньше всего ожидают их ухода.

— … Смерть — дело серьёзное.
— Смерть человека стоит столько же, сколько он стоил при жизни. Смерть ничтожества — ни гроша.

И ещё я радуюсь, что родилась таким созданием, какое боги отнюдь не предусмотрели в своей программе.

В жизни любого авантюриста бывает период, когда он существует за счёт людской похоти.

То, что вообще делают с помощью нефти. Насадить нищету, войну, уродство, обездолить мир.

Я не очень люблю женщин, зато обожаю мужчин. Они-то об этом ничего не знают. Ни одному я ещё не говорила, что люблю его. Я скажу это лишь тому, кого полюблю по-настоящему. Многие обижаются на такое молчание. Берут меня за талию и думают, что я не вижу; щиплют меня и думают, что я ничего не чувствую; целуют меня в тёмных коридорах и думают, что я не замечаю. По четвергам они приглашают меня, приводят к себе… Они задерживают меня, ложатся рядом, — пожалуйста. Но губы мои крепко сжаты. Мои губы не скажут им: «Люблю» — лучше смерть! И они это понимают. Вот почему все они до одного раскланиваются со мной при встрече. Мужчины не любят низости, они обожают достоинство. Они досадуют? Ну что ж, сами виноваты: нечего было лезть к настоящей девушке.

Вы изъясняетесь точно оперный любовник.

— Не разбить ли ему морду?
— Нет, пусть она остаётся в целости: иначе его потом не узнаешь.

Вам зря платят деньги, полицейский. Сомневаюсь, чтобы молодой человек, решивший покончить с собой, отказался от своего намерения, послушав вас.

Рекламе незачем интересоваться реальностью.

Я же этого не делаю и совершенно не причастна к той грязи, которая течёт по вашим трубам. Обрезки ногтей я сжигаю, золу рассеиваю по ветру… Я полагаю, что сбрасывать свои гадости куда-то под землю ничуть не более достойно, чем освобождаться от них на поверхности её.

Ты нынче утром не силён в эпитетах, мой дорогой.

Иногда я недоумеваю, уж не впрямь ли ты одна из тех женщин, которые живут среди призраков.

Дальше всё легко, всё радостно. Прежде всего чтение газеты. Всегда одной и той же, разумеется. Сами понимаете, я не читаю современных газеток, распространяющих ложь и вульгарные сплетни. Я читаю «Голуа» . И я не отравляю себе существование злободневностью.

… Уходить — это он умеет…