Патрик Ротфусс

Каждая женщина как инструмент, она только и ждет, чтобы ее изучили, полюбили, настроили и сыграли на ней как следует, чтобы получилась ее собственная подлинная музыка.

— В историях нищие никогда не бывают просто нищими! — заметил Симмон слегка обвиняющим тоном. — Это всегда либо колдунья, либо принц, либо ангел, либо еще что-нибудь этакое.
— Зато в жизни нищие — почти всегда просто нищие, — возразил я.

От старых привычек избавиться нелегко.

Оглядываться назад — это роскошь. Это можно делать до бесконечности, но все это бесполезно.

Малые факты приводят к великому знанию.

Никакая история не может проделать путь из уст в уста в тысячу с лишним километров длиной и остаться неизменной.

Безопасные дороги — это артерии цивилизации.

… наши имена определяют то, какими мы будем, а мы, в свою очередь, определяем то, какими будут наши имена.

Музыка переносит слова за много километров, проникает в сердца и в воспоминания.

— Именно те вопросы, на которые мы не можем дать ответа, и есть самые полезные. Они учат нас думать. Если дать человеку ответ, что он узнает? Какой-нибудь факт, и все. А вот если дать ему вопрос, тогда он сам примется искать ответы.
Я расстелил одеяло на земле и сложил потертый плащ лудильщика, чтобы укрыться им.
— И вот тогда ответы, которые он отыщет, будут для него бесценны. Чем сложнее вопрос, тем старательнее мы ищем ответ. А чем старательнее мы ищем ответ, тем больше мы узнаем.

Жажда знаний творит человека.

Когда ты один, так просто испугаться. Проще простого сосредоточиться на том, что таится во тьме, в конце лестницы, ведущей в подвал.

Глаза Геспе к тому времени превратились в узкие опасные щелки. Но еще более выразительно выглядел ее рот: он сжался в тонкую прямую линию. Мой вам совет: если увидите у женщины такое лицо, немедленно заткнитесь и суньте руки себе под задницу. Дела это, может, и не исправит, но помешает вам испортить ситуацию еще больше.

Временами контроль над переправой важнее, чем то, сколько солдат ты способен вывести в поле.

Есть большая разница между подарком от чистого сердца и тем, что дарят нарочно, чтобы привязать тебя к мужчине!

Песни сами выбирают себе час и время. Если у лютни жестяной звук — должно быть, это не без причины. Твоя музыка звучит в тон твоей душе, из грязного колодца не наберешь чистой воды. Подожди, пока муть осядет, иначе звук выйдет гнусный, как у треснутого колокола.

Иногда молчание — единственное, что ты можешь предложить.

Ведь если мы лишимся надежды, что нам останется?

Одно дело — слушать истории, совсем другое — поверить, что это было на самом деле.

Иногда падение тоже позволяет многому научиться. Во сне ведь часто падаешь перед тем, как проснуться.

Не ищи глубины в мелком ручье.

Не стоит называть отважным того, кто ни разу не прошел сотни километров. Если хочешь постичь, кто ты на самом деле, ступай и иди, пока вокруг не останется тех, кто знает тебя по имени. Путешествие — великий уравнитель, великий учитель, горький, как лекарство, и твердый как зеркало. Долгий путь позволит тебе узнать о себе больше, чем сотня лет спокойного созерцания.

Человеку свойственно не переставая думать о том, что дорого его сердцу.

— Ты выиграла! — сказал он ей. — Любовь не просто слепа, она еще и глухонемая.

В глазах восторженной девушки есть нечто завораживающее. На какие только безумства они не толкают глупого юнца…

Ведь в сказках и историях содержатся все истины на свете, знаете ли.

Некоторые мужчины так на тебя глазеют, что сразу чувствуешь себя грязной. Хочется пойти и вымыться. А другие мужчины умеют смотреть так, что становится приятно. Помогает чувствовать себя красивой.

Ведь, когда ты кого-то любишь, надо сначала убедиться, любят ли тебя, а то от такой погони будет больше вреда, чем толку.

Он славный. Он добрый, людям это кажется слабостью. И радостный, людям это кажется глупостью.

Иногда единственное, что можно сделать, — это уйти.