Аут

Забавы ради? От слов детектива у него пошла кругом голова. Сатакэ почувствовал себя так, словно его огрели молотом. И все же он нашел силы с безразличным видом пожать плечами, хотя душа кричала: «Все было не так! Не забавы ради! Не для удовольствия! Наслаждение было в другом, в том, чтобы разделить с ней смерть». В тот миг он не чувствовал ничего, кроме любви. Вот почему она так и осталась его единственной женщиной. Вот почему она навсегда привязала его к себе. Ему вовсе не доставило «удовольствия» убивать её. Но как объяснить это все им? Как выразить в одном слове?

Знание убивает непосредственность.

Придурок всегда придурок и обижаться может только на себя.

Дело в том, что человек не знает своих пределов, не знает, на что способен, пока не убьет кого-то. С этим не может сравниться ничто. Это — настоящая мера.

Разойдясь по разным комнатам, они сделали выбор, и теперь каждый, взвалив на себя свое бремя, существовал в собственной, изолированной реальности.

Страх хорош до тех пор, пока не переходит в жалкие мольбы, плач и прочее.

Как ни крути, рано или поздно все выходит наружу, каждый узелок, как ни затягивай, в конце концов распустится.

Ненависть — это чувство, возникающее обычно из желания быть принятым и понятым другим человеком.

Я думал, что умер… когда убил ее. Потом увидел тебя и подумал… подумал, что не возражаю умереть еще раз…

— Мы все катимся в ад.
— Ты права. Это то же самое, что съезжать с горки без тормозов. Остановка будет, когда во что-нибудь врежешься.

Ей хотелось побаловать себя чем-то особенным, чем-то таким, что принадлежало бы только ей, и никому больше, поэтому она пошла в зоомагазин и купила самую красивую собачку. Может быть, также поступают и мужчины, покупая понравившихся им женщин.

Красивый человек обладает даром, как писатель или художник. Такое дается не всем, это особая милость свыше.

Мертвеца можно рассматривать просто как мусор, от которого необходимо избавиться. Мусор, отбросы, естественный побочный продукт человеческой жизнедеятельности. А до мусора никому нет никакого дела, никого не интересует, что там выбросили и кто выбросил. Правда, в таком случае следует согласиться и с тем, что однажды, когда придет время, с тобой могут поступить точно так же.

— Нет, я не хотел… тебя убивать… только смотреть, как ты умираешь.
— Зачем?
— Думал, что смогу… полюбить тебя… умирающую…
— Только тогда?
Он посмотрел на нее.
— Да… наверное…