Если бы в следующее утро Стёпе Лиходееву сказали бы так: «Стёпа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь!» — Стёпа бы ответил томным, чуть слышным голосом: «Расстреливайте, делайте со мной, что хотите, но я не встану».
Я счастлив на несколько часов.
Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уже его ничем не остановишь.
Первоначально он отнёсся ко мне неприязненно и даже оскорблял меня, то есть думал, что оскорбляет, называя меня собакой, – тут арестант усмехнулся, – я лично не вижу ничего дурного в этом звере, чтобы обижаться на это слово…
Вы, величина мирового значения, благодаря мужским половым железам.
Учиться читать совершенно ни к чему, когда мясо и так пахнет за версту.
Дом скорби засыпал.
Итак: горка. Ледяная и бесконечная, как та, с которой в детстве сказочного Кая уносили сани. Последний мой полёт по этой горке, и я знаю, что ждёт меня внизу.
Кухарка, простонав, хотела поднять руку для крестного знамения, но Азазелло грозно закричал с седла:— Отрежу руку!
