Лика Верх

В то, что проблемы решены, всегда сложнее всего поверить. В трудностях мы не сомневаемся, а в беспечной радости – постоянно.

Это тяжело. Знать, что дорогой тебе человек может не вернуться. Неважно, за хлебом он пошел или на войну. Даже представить, что его нет, уже великая боль.

Не в моих правилах сдаваться, но, похоже, пришло время… Порой нам приходится принимать решения сквозь боль, чувствовать себя разбитыми и опустошенными, и поступать не так, как хочешь, а как нужно.

– Для трупа я очень даже неплохо выгляжу, – парировала я.

Нет более жестокой пытки, чем собственные чувства, особенно если они никому не нужны.

Время порой несправедливо поворачивает наши ожидания и надежды против нас самих.

Жизнь – непредсказуемая штука. В один момент она может кинуть тебя лицом в грязь, в стену и в ромашки, не испытывая при этом мук совести.

Хоть бы кто поинтересовался, чего хочу я. А я хочу торт, какао, берег моря и чтобы никого вокруг… Ни единой души… Только я, калории и гармония с природой.

Боги, что происходит? Почему все не может быть просто, обязательно надо закрутить тридцать три гайки на нашем сюжете?

– Все просто!
Да, просто для тех, кто не в танке родился.
Нет, я родилась не в танке. Я родилась в бронированном военном автомобиле дедушки, когда он вез мою мать в роддом с полигона, на который она примчалась, чтобы сказать ему, как сильно его любит. Беременных женщин не понять.

Опрометчиво верить глазам, а иногда хочется. Не обращать внимания на бесконечные доводы разума, голос интуиции, собственные внутренние убеждения и просто погрузиться с головой в то, что видишь.

Считая человека плохим, мы всегда ждем подвоха, но не всегда его получаем. Имея уверенность, что человек хороший, мы не ожидаем плохого, и, в конечном счете, оказываемся преданными.

Уже можно заказывать поминки? Место на кладбище мне выделят? А вообще тут кладбища есть, или всех усопших используют в качестве подопытного учебного материала?

— Красиво. Ребенком я думала, что если высоко-высоко подняться, по облакам можно будет попрыгать.
— Я в детстве верил, что молнию можно поймать рукой.

Может быть, другие люди, которым посчастливилось попасть в более светлый мир и при других обстоятельствах (а не стали заложниками «чужого» места), будут утверждать, что путешествия между мирами увлекательная вещь. Чушь! Бредовые сказки с макаронного завода. Прежде чем их слушать, надо смазать уши маслом.

– Знаешь, что губит людей?
Я промолчала.
– Людей губит любовь в любом ее проявлении.

Забавно, насколько дети непосредственны в своих убеждениях. Печально не то, что мы взрослеем, а что теряем возможность верить в необыкновенное и безгранично мечтать. Не о деньгах, домах и социальном статусе, а о простом, сказочном… о прогулке по облакам или о молнии в руке.

Кто сказал, что жизнь легка и полна приятных сюрпризов? Никто не говорил? Я такого тоже не скажу.

Добрый у меня напарник. Добрейшей души человек. Улыбается и говорит про смерть. Ну да, смерти в лицо надо улыбаться, может, передумает забирать.

Все потом. Мы всегда откладываем на потом, и не учитываем, что этого «потом» может не быть. Не успеем сказать, сделать, признаться, полюбить, отдохнуть. Иллюзорное «потом» оставляет шрамов на душе больше, чем разбитая любовь.

Люди во все времена считали, будто все страшное уже произошло до них, либо будет после них. Никто не хочет допускать мысль, что плохие события не станут спрашивать нашего желания и уж тем более не поинтересуются, готовы ли мы принять весь ужас ситуации.

Милая леди, я не имею привычки бегать от смерти. В этом нет никакого смысла. Только она знает, когда кого забрать, и если она решила – она это сделает.

Все вокруг кажется безнадежным, когда исчезает вера в себя.

Я была на краю, на самой грани. Смерть дышала мне в лицо, но я жива. Неужели такая могущественная дама, как смерть, могла просто отказаться от столь легкой добычи? Ведь я почти умерла. Однако она меня вернула. А значит, никто не может знать наверняка – умрет он или нет. Надо просто держаться за жизнь. Вот и все.

Когда все становится на свои места, просыпается чувство, заставляющее ожидать подвоха там, где его нет.

Сдаваться – не в правилах воина. А ты – воин. Ты всегда идешь вперед, невзирая на преграды. Запомни, что бы ни случилось – не сдавайся, продолжай идти. Стоит остановиться, замешкаться на секунду – и следующей секунды может не быть».

В том, что тебя никто не интересует, есть масса плюсов. И один из них – не растрачиваешь драгоценные нервные клетки на противоположенный пол.

– А Айнех знает о моей вылазке? – Я подняла на Джена «невинный» взгляд. Не горю желанием получить от магистра выволочку за ослушание.
– Я мог бы тебя успокоить… – уклончиво начал Джен. – Но «бы» мешает. Да, он знает.