Джоди Пиколт

Вопрос, верите ли вы в судьбу или нет, на самом деле сводится к тому, кого вы обвиняете, если что-то идет не так. Считаете ли вы виноватым себя, что, если бы постарались, этого бы не произошло? Или просто списываете все на обстоятельства?

Добро пожаловать в клуб, в который никто не хочет вступать. У тебя пожизненное членство.

А жизнь, она ведь любит бесцеремонно ткнуть тебя носом в твои же заблуждения.

Говорят, что любовь сдвигает горы, что она способна изменить мир, что любовь — это все, что нужно человеку, но она бессильна в мелочах… Так в чем же секрет? Может быть, любовь нужно смешивать еще с чем-то? С удачей? С надеждой? С прощением?

Нельзя отрицать факты, можно только изменить призму, через которую на них смотреть.

Плохие вещи будут происходить всегда. Но чудо состоит в том, что свет всегда побеждает тьму. Каждый раз. Ты можешь поставить свечку в темноте, но не можешь воткнуть темноту в свет.

— Ты можешь обмануть папу, полицейских, любого, кто согласится тебя выслушать, — сказал он. — Но ты не сможешь обмануть того, кто сам врет.

… возможно, плохие вещи происходят потому, что только так мы можем помнить, как должно выглядеть добро.

Он был ей не роднее, чем парень на заправке или любой другой незнакомец. Можно иметь с человеком одну ДНК — и не иметь ничего общего.

Забавно, что, даже умирая, человек продолжает бороться за власть. Хочет сам определить способ смерти, назначить точную дату. Наговорит себе чего угодно, лишь бы сохранить видимость контроля.

Жестокость — это всегда просто развлечение, пока ты не понимаешь, что кому-то это причиняет боль.

— Что мне сделать, девочка моя? — шептала она, гладя на плечи и спину дочери, словно ответ был татуировкой на коже, а не шрамом на сердце.

Неважно, какими яркими мы хотим видеть своих детей, неважно, какими идеальными мы их представляем, они обязательно нас разочаруют. Оказывается, дети похожи на нас больше, чем нам кажется: такие же несовершенные.

Я как Алиса в Стране чудес, — подумала Джози. — Смотрите, как я падаю.

Только представь — мир на столько больше тебя. Только представь, что, проснувшись однажды утром, можешь обнаружить часть себя, о существовании которой даже не подозревал.

Ты можешь повторить это миллион раз, но от этого твои слова не станут правдой.

Однажды, еще в школе, я спросила у папы о религиях, которые с течением времени были признаны ложными. Греки и римляне, окруженные целым полчищем богов, считали, что ублажают их жертвоприношениями и молитвами в храмах. Однако сегодня набожные люди кривились при одном упоминании язычества. Откуда тебе знать, спросила я, что через пятьсот лет господствующая раса каких-нибудь пришельцев не будет брезгливо перебирать останки твоей Торы или их распятий и поражаться, до чего же мы были наивны? Отец, обычно охотно принимавший вызов и готовый «подумать над этим», как бы кощунственно «это» ни звучало, лишился дара речи. Наконец он сказал: «Религия, основанная на лжи, не продержалась бы две тысячи лет».

Некоторые события не стоит предотвращать. Иногда предстоит почувствовать себя дурой. Иногда предстоит испытать боль на глазах у всех. Иногда это необходимо, чтобы повзрослеть, чтобы перейти в другой день.

Тому, кто был счастлив, понадобится совсем немного надежды взамен. И наоборот, оптимист потому и оптимист, что хочет верить во что-то лучшее, чем реальность.

Если рай и существует, то там, наверное, всюду растут одуванчики.

Дети не совершают собственных ошибок. Они прыгают в пропасти, к которым их привели родители.

Алекс потратила достаточно ночей на размышления о везении и невезении, о том, насколько тонка грань между ними, и том, как незаметно можно перемещаться то на одну сторону, то на другую.

Если всю жизнь следить за тем, что подумают о тебе другие, можно ли забыть, кто ты на самом деле? А если лицо, которое ты показываешь миру, превратилось в маску… под которой ничего не останется?

Они обе знали, что она говорит неправду.

На следующий день после бармицвы, на которой настояли родители, я, прочтя нужный отрывок из Торы и отпраздновав свой переход во взрослую жизнь, заявила, что отныне ноги моей не будет в синагоге. «Но почему?» – спросил отец. «Потому что, мне кажется, Богу наплевать, сижу ли я там каждую пятницу. Потому что я не понимаю, зачем нужна религия, которая основана на запретах, а не указаниях по преумножению добродетели. Потому что я сама не знаю, во что я верю».

Когда ей становится хуже, она чуть-чуть блекнет, и я боюсь, что однажды проснусь и не увижу её совсем.

Какое слово, какая банальность, какое замечание, брошенные им, довели Питера до такого? Какое слово, какая банальность, какое замечание могли бы остановить его?

Понятное дело, сексом я не занималась так давно, что у меня между ног выросла паутина…

Это ты виновата, ты же знаешь, я бы не вел себя как дурак, если бы не любил тебя так сильно.

Крушение — это случайность. А я бы прыгнула под колеса грузовика, я бы даже привязала себя к паровозу. Какая-то часть меня верила, что появится супермен, но для начала нужно, чтобы жертва заслужила спасения.

Можно иметь с человеком одно ДНК — и не иметь с ним ничего общего.

Обещания, данные друзьям, не нарушают.

И я вспомнил, что людям свойственно не только не знать определенных вещей – им также свойственно верить. А вера – это единственное оружие в нашем арсенале, способное побороть сомнение.

Жизнь в нашем доме похожа на короткое одеяло: иногда ты прекрасно под ним помещаешься, а иногда мёрзнешь и трясёшься всю ночь. Хуже всего то, что ты никогда не знаешь, как будет в этот раз.

Если ты затерялся в открытом море с тысячей других людей, можно ли считать, что ты заблудился?

— Женщина — как костер. Костер это ведь красиво, правда? Когда он горит, невозможно отвести глаза. Если ты сможешь сдерживать его, он подарит тебе свет и тепло. И только когда он выходит из-под контроля, необходимо переходить в наступление.

Когда ты любишь кого-то, не хочется быть тем, кто произнесет слова, которые разрушат его мир.

Когда ты не такой, как все, ты перестаешь замечать миллионы людей, готовых принять тебя таким, какой ты есть. Все твое внимание приковано к единственному человеку, который принимать тебя таким отказывается.

Счастье — это не только то, что ты пережил, но и то, что ты сохранил в памяти.

— Вы никогда не планировали, как Питер, пробраться в школу и убить людей, которые больше всех обижали вас, правда, Дерек?
— Нет, но я иногда об этом жалею.

Я знал, что я любил и любовь эта была взаимной. Что человек способен обрести надежду, наблюдая, как растет сорняк. Что суть жизни человека – не в том, где он в конечном итоге оказался, а во множестве деталей, приведших его туда.
Что все мы совершаем ошибки.

Папа говорит, что огонь поглотит сам себя, если не открывать окна и не дать ему немного воздуха. Думаю, то же самое происходит со мной. Но папа также говорит, что если огонь наступает на пятки, то человек способен сломать стену, чтобы спастись.

Но если разделить ожидания на реальность, то получим не противоположность счастью. Льюис понял, что в результате получается надежда.

Если сосредоточиться на сооружении ограждений из мешков с песком, можно не обращать внимания на приближающееся цунами.

Если отдаешь кому-то свое сердце и этот человек умирает, забирает ли он его с собой?

То, чего церковь боится больше всего, обычно и признают самой страшной ересью.

Иногда правильные поступки делают человека одиноким.

Нет… я имею в виду, что мы обе видим людей, когда они наиболее уязвимы. Именно это мне нравится в работе акушера. Ты понимаешь, насколько сильным может быть человек в действительно болезненной ситуации. — Она подняла глаза на Алекс. — Разве не удивительно, насколько люди похожи друг на друга на самом деле?

Моя версия такова: религии основаны не на лжи, но и не на истине. Мне кажется, религии выживают за счет того, в чем люди нуждаются в данный момент. Взять того же бейсболиста, не расстающегося со «счастливыми» носками, или мать больного младенца, которая уверена, что ее дитя может спать только в ее присутствии. Верующим по определению нужно то, во что они будут верить.

Глядя на её опущенную голову, я понял, что у тишины есть голос.

… На каждого человека, который, как он сам, предпочитал идти по накатанной колее, найдется тот, которому это покажется невыносимым.

Золотая рыбка вырастает только до размера аквариума. Деревья бонсай скручиваются, не меняя размера. Я бы все отдал, чтобы она оставалась маленькой. дети перерастают нас быстрее, чем мы их.

Она не знала, что жизнь в первую очередь покидают легкие и в последнюю очередь — глаза.

Почему ты не подумал, что мне пришлось научиться казаться независимой? Я тоже быстро выхожу из себя, стараюсь замкнуться в себе, и мой второй палец на ноге длиннее первого. Мои волосы живут в автономном режиме. К тому же я становлюсь сумасшедшей перед месячными. Человека любишь не за то, что он безупречен, – сказала она. – Ты любишь его вопреки тому, что эти недостатки у него есть.

Чтобы быть популярной, нужно выглядеть так, словно ты такая на САМОМ ДЕЛЕ, тогда как в реальности это лишь то, какой ты себя СДЕЛАЛА.

Лучше — это то, как, по твоему мнению, нужно поступить. Правильно — это то, как следует поступить. Когда ты думаешь не только о себе и о своих чувствах, но и о других людях, о том, что было раньше, о правилах.

В этом мире так трудно отыскать любовь, найти человека, который придаст смысл твоему существованию. И ребенок, пожалуй, был чистейшим образцом такой любви. Ребенок – это любовь, которую не нужно искать, которой ничего не нужно доказывать, которую не нужно стремиться удержать.
Потому-то, когда ты ее теряешь, тебе становится так больно.

От своей дочери я узнала, что плакать можно и находясь без сознания.

Ему нравилось осознавать: то, что обычный человек может выбросить, как мусор, на самом деле оказывается прекрасным и живым, если знать, как смотреть.

Если вы встретите одинокого человека, не слушайте, что он вам говорит. Он один не потому, что ему так нравится, а потому, что пытался влиться в мир, но люди его все время разочаровывали.