Теперь не говорят «напился», мама, говорят — «расслабился». Так вот, я расслабился…
Я говорю ей, что мое сердце похоже на большой пустой мешок, огромный мешок, куда можно было бы запихнуть целый караван-сарай, но он пуст.
Главное — не место, где находишься, а состояние духа, в котором пребываешь.
Я, понятное дело, не могу прийти первой. Ни за что. Я даже слегка опоздаю. Долгожданная — более желанная. Пусть чуточку помучается, так будет лучше.
Сама себе напоминаю персонаж художника Бретешера: девушка сидит на скамейке, на шее у неё картонка, на картонке написано: «Я хочу любви!», и из глаз ее фонтаном брызжут слезы. Ну вылитая я. Всем картинкам картинка.
… если любого из этих парней поставить на весы, то стрелка, конечно, отклонится, но на самом деле они не весят ровным счетом ничего… В них нет ничего, что можно было бы счесть реальным и весомым.
Как бы мне хотелось, чтобы кто-нибудь где-нибудь ждал меня. В конце концов, это не так уж и сложно.
У меня к тебе одна просьба, всего одна. Мне бы хотелось почувствовать тебя.
Я считал, что забыл ее, но стоило мне оказаться в одиночестве в более или менее тихом месте, как она приходила, и я ничего не мог поделать.
У нее столько причин плакать, что даже думать об этом не хочется. В этих слезах вся ее жизнь. И, чтобы не стало совсем худо, она говорит себе, что плачет потому, что хочется плакать, вот и все.
Жизнь любит шутить с нами шутки.
