Александра Булгакова

Не сплю сутками, чтобы затем спать сутками, а, проснувшись, вновь не спать сутками.

За окнами уже давно стемнело и луна – единственный поблизости свет… хотелось бы в это верить, однако тусклое пространство вокруг меня заполнено миллиардами световых микрочастиц, что и говорить: все вокруг освещено даже слишком хорошо, дабы выделить из него нужные мне вещи. Социальные прожекторы ослепляют мою реальность, словно тысячи горящих и ослепших глаз, но я даже не пытаюсь от них укрыться.

Осознал, что меня более не раздражает шум ночного поезда, он даже начал мне нравиться. К тому же, теперь я не могу уснуть, пока за окном не промчится очередной полуночный поезд.

Однако, я давно охладела к обманчивым огням призрачной реальности; насыщенность ч/б тонов меня вполне устраивает. Да и какой смысл каждый раз встречать новый день, если рядом нет никого, и одиночество уже настолько вошло в привычку, что тебя обескураживает малейшее присутствие чьей-либо личности в твоей жизни.

Чистый лист порою пугает похлеще самого потрепанного черновика: все время боишься вывести не те слова, того, что их уже нельзя будет сделать незаметными.

Никогда не перестану изумляться красоте моря. Глядя на него, я словно заглядываю к себе в душу, позволяя сознанию многое переосмыслить. Да что и тут говорить: мир построен на одном лишь переосмыслении.

Случайные мысли не случайны, хотя порой в душе от них становится тоскливо. К тому же, мне панически кажется, что вокруг слишком много точек, а многоточий и вовсе нет.

Могу предложить вам кофе, хотя ближе к ночи я предпочитаю вино. Это удобно, потому что в дневное время мне глаз не разомкнуть.

Поразительно, как временами хмельное сознание рождает трезвые мысли.

Круги под глазами, растянутый свитер, безразличие к макияжу, да еще и тетрадь на коленях… Ты, должно быть, писатель!

Дорога, по которой она шла, казалась девушке чьим-то неудачным наброском. Солнце по-прежнему таилось за горизонтом, посему и голые кроны деревьев, объятые инеем, и сугробы с выглядывающими из них надгробиями, и даже бесконечное количество снежинок, что кружили вокруг — все было серым. Элеоноре на мгновение подумалось, что она попала в старый черно-белый снимок. Один из тех, какие за гривну можно приобрести в любой букинистической лавке. Только никто бы не стал покупать фотографию кладбищенской дороги…