Сидни Шелдон

Она владела деньгами, которые хранились в банковских сейфах по всей Европе. Она купила дом в Лондоне и шале в Сент-Морице. У нее было все, что нужно. Кроме человека, который разделил бы все это с ней. Трейси вспоминала, что чуть не вышла замуж, чуть не обзавелась ребенком. Суждено ли ей когда-нибудь такое? Как признаться мужчине, кто она такая на самом деле, и как с ним жить, вечно скрывая прошлое? Трейси сыграла столько ролей, что сама не вполне понимала, что она такая. Но была уверена в одном: к прежней жизни возврата нет. «Все в порядке, — с вызовом думала она. — Очень многие люди одиноки. Гюнтер прав: у меня есть все».

— Ты тогда сказал, что она невиновна.
— Тогда — да. Теперь — нет. Это она стянула драгоценности Беллами. <...> Теперь я знаю, кем ты стала, Трейси Уитни.

Джеф — часть моего завтра. И это завтра уже наступило.

Сильвана Луади замужем за Альбертом Форнати — продюсером этих ужасных киноэпопей. Форнати печально известен тем, что нанимает актеров и режиссеров за мизерные зарплаты: обещает большие проценты от прибыли, но всю прибыль присваивает себе. В итоге получает так много денег, что покупает жене очень дорогие украшения. И чем чаще ей изменяет, тем больше покупает драгоценностей. Он приобрел уже столько, что Сильване в пору открывать собственный ювелирный магазин. Уверен, вам понравится их общество.

«Пора начинать новую жизнь, – решила Трейси. – Но какую жизнь? Я была когда-то невинной, наивной жертвой. И до чего докатилась? Воровка — вот кто я такая. — Она вспомнила Джо Романо и Энтони Орсатти, и Перри Поупа, и судью Лоуренса. — Нет, я стала мстительницей — вот кем я стала. И, наверное, авантюристкой». Она обвела вокруг пальца полицейских, двоих профессиональных мошенников, обманщика-ювелира и дважды утащила драгоценности.

Как по-твоему, стоит ли нам официально известить полицию о нашей отставке?

Среди клиентов Гранье были арабские принцы, английская знать, бизнесмены с Востока и главы африканских стран. По залу сновали скупо одетые девушки и принимали заказы на бесплатное шампанское и виски — Арман Гранье давно усвоил, что богатые больше, чем другие, любят получать все даром.

Ее наказание станет моим искуплением.

Купер беспомощно наблюдал, как Трейси шла по главному залу аэропорта. Она была первой, кто сумел положить его на лопатки. И теперь, из-за этой женщины, ему предстояло отправится в ад. Трейси приблизилась к выходу на посадку, на мгновение задержалась, обернулась и посмотрела Куперу прямо в глаза. Она знала, что этот человек, как некое возмездие, преследовал ее по всей Европе. Было в нем нечто странное и пугающее, но вместе с тем жалкое. Почему-то Трейси почувствовала к нему сострадание. Едва заметно махнула на прощание рукой и пошла садится в самолет. Дэниэл Купер тронул лежащее в кармане письмо с прошением об отставке.

— Полиция проверяла багаж этой миссис Луади?
— Только ее ночную сумочку. Она же — жертва. С какой стати проверять ее багаж?
— С той, что, согласно логике, единственное место, куда вор мог спрятать украденные драгоценности — это дно чемодана жертвы. Видимо, вор имел точно такой же чемодан. И когда поезд прибыл в Венецию и багаж выставили на платформу, ему оставалось только поменять чемоданы и скрыться.

Ты, мисс Уитни, и есть банда женщин, — проговорил Купер.

Они поженятся — и навсегда откажутся от незаконных проделок! «Бог с ними, не стану по ним скучать, — думала Трейси. — Жизнь увлекательнее просто от того, что я отныне — миссис Стивенс.

Когда с четырнадцати лет ты сам по себе, все быстро схватываешь. Сначала усваиваешь, что движет тобой, а потом начинаешь понимать, что движет другими. Афера подобна джиу-джитсу. Только в борьбе, чтобы победить, используют силу противника, а в афере — его алчность. Совершаешь первый ход, а все остальное он доделывает за тебя.

И вот началась сказка. Она разворачивалась постепенно. На сцену раскованным шагом вышли исполнители. На женщинах были яркие юбки, блузки и цветы в живописных, высоких андалузских прическах. На мужчинах — традиционные облегающие брюки, жилеты и сияющие полусапожки из конской кожи. Гитарист повел грустную мелодию, а одна из сидящих женщин запела. <...> Танцовщица вышла на середину сцены и начала с простого zapateado — принялась печатать шаги, но постепенно ритм гитарной мелодии учащался и темп танца возрастал, пока не достиг чувственного неистовства — нечто подобное в незапамятные времена рождалось в древних цыганских шатрах.

Как справедливо заметил инспектор Треньян, все пострадавшие отличались незавидной репутацией. «Мошенницы воображают себя Робин Гудами», — решил Купер.

— В четырнадцать лет я сбежал из дома и после этого жил при луна-парке.
— В четырнадцать?
— Мне повезло. Я научился там уму-разуму. А когда началась война во Вьетнаме, попал в «зеленые береты» и продолжил образование. И основное, что я усвоил: та война была самой большой аферой. По сравнению с ней наши с тобой штучки — сплошное дилетантство.

Таких милых людей, как голландцы, Трейси еще не встречала.
— Все они кажутся такими счастливыми, — заметила она.
— Не забывай, изначально они — люди-цветы. Тюльпаны.

Полностью картина называлась «Стрелки роты капитана Франса Баннинга Кока и лейтенанта Виллема ван Ройтенбурха». Картина отличалась необычайной четкостью цветов и композиции и изображала солдат, которые под началом своего живописно одетого командира готовились заступить в караул.
— Трудно поверить, что Рембрандт за эту картину сполна огреб неприятностей, — проговорил Джеф.
— Почему? Она потрясающая!
— Его патрону, вот этому капитану на полотне, не понравилось, что художник уделил такое большое внимание другим фигурам.

Оказавшись в постели, она поняла, что пытаться заснуть в ней — не что иное, как современная форма средневековой пытки. <...> Проведя ночь в кровати, которую, судя по всему, сконструировал Томас де Торквемада, Трейси проснулась, словно с похмелья.

Амстердам — рай для туристов. Край мельниц и дамб, где двускатные крыши осеняют паутины отороченных деревьями каналов, и на плавучих домиках, украшенных ящиками с геранью, полощется на ветру белье.

Прежде чем покинуть купе, она долго смотрела на свое отражение в зеркале. Зеленые глаза создавали впечатление невинности, в выражении лица не было ни капли коварства, напротив, оно трогало своей незащищенностью. «Зеркало лжет, — подумала Трейси. — Я больше не такая. Я живу маскарадом. Но это увлекательный маскарад».

Ты особенная, любовь моя. Жизнь интереснее, когда ты рядом.

Добро пожаловать обратно в жизнь.

— Небольшое испытание! В моей жизни не случалось ничего подобного! Я играю с двумя гроссмейстерами мирового класса после того, как вы преподали мне один-единственный урок…
— Два, — уточнил Джеф. — К тому же у вас природный талант к шахматам.
— Господи! Почему я позволила втянуть себя в эту авантюру?
— Потому что мы заработаем кучу денег.
— Я не хочу зарабатывать кучу денег. Хочу одного: чтобы наш корабль утонул! Почему мы не на «Титанике»?

Трейси нравилось бросать вызов и одерживать верх над умными богатыми людьми. Каждое приключение возбуждало, словно наркотик, и она ощущала потребность в новых и все более головокружительных эскападах. Единственное кредо, которым руководствовалась Трейси, — никогда не трогать невинных — она обводила вокруг пальца только жадных и бесчестных. Трейси дала себе слово: никто из ее жертв никогда не совершит самоубийства.

Принц шел медленно, наслаждаясь открывшимся перед его глазами праздником красок. Он покровительствовал искусствам и любил живописцев, на полотнах которых оживало и становилось вечностью прошлое.

Если действует банда, среди ее участников всегда найдется болтливый человек. Большая группа людей не в состоянии сохранить тайну.

Она долго лежала без сна и думала о том, о чем не имела права думать. Ее очень давно не волновал мужчина. Слишком сильно обидел ее Чарльз, и Трейси не хотела снова страдать. Джеф Стивенс был забавным компаньоном, но Трейси не сомневалась, что не подпустит его ближе. Очень просто влюбится в такого. Но очень глупо. Губительно. Хотя и приятно.

— То, что я сделал в Мадриде, было не ради денег. Это что-то вроде игры — своего рода вызов. Ведь именно поэтому мы с тобой занимаемся тем, чем занимаемся. Разве я не прав? Получаем задачу, с которой на первый взгляд невозможно справится. И начинаем искать решение.
— Я знаю. Сначала я делала это ради денег. Но потом ради чего-то другого. Кстати, растранжирила на это занятие много собственных средств. Мне доставляет удовольствие потягаться сообразительностью с умными, преуспевающими, но нечистыми на руку людьми. Люблю жить на грани риска.

Иногда жизнь ужасно несправедлива и ее приходится исправлять.

За три месяца Джеф отлично узнал своих компаньонов по столу. Эд Зеллер заплатил миллионные взятки, чтобы построить фабрику в Ливии. Глава целого объединения Макс Квинси скупал компании и тайно предупреждал друзей, когда стоит покупать и продавать акции. Самый богатый человек за столом Алан Томпсон хвастался политикой своей компании: «Пока не изменен этот чертов закон, мы выставляем стариканов за год до пенсии. Экономим кучу денег». Все эти люди мухлевали с налогами, водили за нос страховые компании, фальсифицировали платежные счета и обеспечивали любовниц зарплатами секретарш и помощниц. «Господи, — думал Джеф. — Такие же махинаторы, только хорошо упакованные. Управляют дутыми фирмами».

Большинство людей смотрят на эту марку и не представляют ее истинной стоимости. Но вы, сэр, я вижу, любитель марок, вроде меня. В них история мира.