Джек Абатуров

Ты знаешь, с годами становится сердце тоньше, но нашим сердцам такое не суждено.

и от любви отчаянно околев,
складываю многоточия в предложения,
я же опять думаю о тебе,
или уже не я?

И жизнь, изошла параболой
в небритость твоей щеки,
Когда ты курил не Marlboro,
прося не моей руки.

И все для того, чтоб просто сойти с ума,
Не спать двое суток, звонить только тем, кто нужен,
И больше не притворяться стоящей лужей,
И больше не корчить наивного дурака.

Я хожу по дому утром, днем, вечером,
не пытаясь себя занять делом каким-нибудь,
ты говорил, такая любовь лечится…
только крыльями,
крыльями и полетами, облаками,
ветром порывистым, форточками открытыми,
но кончается все болезнями и стихами
в твиттере.

Мы остались на куполах, на лопатках у алкоголика,
Сколько времени на часах, острых стало у треугольника
На последнюю жизнь углов…. Все растает и переломится,
Улетают потоки сов к позабытым руинам Хогвартса

В руках коробок со спичками
скользят холодные пальцы,
ты душу менял наличными
по свежему курсу бакса.

дождь за окном, в комнате дождь, в теле,
воздух сырой мне забивает нос,
а океан стонет в моей постели,
стонет и тянет внутрь себя кальвадос,
стонет, читает книги Ремарка или
Конана Дойла «Шерлока», все дела,
мой океан варварски разлюбили
и он решил выпить себя до дна

Сердцу тоже нужен пластырь,
Песней дикой и далекой подо мной хрустит щебенка,
[где моя с Дракошей паста?]
[где моя душа в пеленках?]

А моя несвязная жизнь пошла
на вторую пятку вязать в судьбе
Я немного осенью подросла,
И не верю больше самой себе.

вывеси душу на плечики,
вытяни нити сердечных жил;
если бы ты была вечностью,
я бы тобою жил.

Во вторник небо закрасит краской иссиня красной
И дождь размоет все грани неба, и грани трассы
Заносит солнце, заносит фуры, заносит мысли
Уносит жизни, уносит жизни, уносит жизни

И если дышать, то только дышать тобой,
сбивая как простынь жизнь, чтобы жить по новой
не быть для мечты судьей или прокурором
а просто идти к судьбе как к себе домой

Не надейтесь, что я поверю —
«все это временно»
или в то, что «любовь к нему просто бзик».
Я протерла дорогу к дому его коленями
и сижу на снегу
аки девочка-снеговик.
Не надейтесь, что я поверю –
«Он – не твое,
ну а ты свое счастье в жизни еще найдешь».
Мои чувства, отнюдь, не рухлядь и не тряпье,
так с чего мне менять Linux на Macintosh.

Мы косо смотрим на церквушки, но говорим, что верим в Бога,
Хотя, от пяток до макушки — продукт избитого башорга,
Мы смотрим фильмы Голливуда, но гордо троллим США,
Мы ждем конец и верим в чудо, и ищем, где у нас душа,

Шептали часы – пятнадцать минут до рассвета,
пора уходить, стирая следы на песке,
прости, милый мой, что я — ни черта не Джульетта,
а ты не Ромео, и мы не уходим на смерть,

У тебя – дурацкий комплекс бога.
У меня – любовь к тебе. И всё.
Я люблю тебя,(хоть внешностью убога).
Почему ты это не просек?
У тебя – жена, работа, мысли
гениальные – какие же еще.
У меня – нехватка соли в организме
и тебя. Пожалуй, что и всё.

Метаться по постели среди простынь –
ловить губами воздух из азота –
мы были позабыты в фазу роста
еще людьми, пригодными к аборту.
Теперь идти, не думая про смыслы,
забытые под пленкой из фольги,
пусть радуга вновь гнется коромыслом
на склоне проспиртованной реки.

Осенний дождь стучит по крыше деревянной,
А я твоим молчанием контужен,
Мой голос глух, а воздух будто рваный,
Закрой мои глаза. Я буду лучше.

Но не получится
избавиться от любви мне,
сердце стучит только в ладонях Ваших.
Легче, пожалуй, выучить суахили
или найти без вести всех пропавших.

Десять лунатиков ночью теперь не спят,
Десять лунатиков падают вглубь кроватей,
Я умирала сотни ночей подряд,
Ты воскресал с каждым моим проклятьем

Анальгиновый вкус твоих губ на завтрак
и безвкусный плацебо мечты на ужин.
Мое тело на ланче у психиатра
умирало, а слезы тонули в лужах.

Давай на цыпочках дойдем до потолка
И залатаем рваные нервишки.

В доме каждый
сантиметр квадратный
мной исхожен в поисках покоя.
Мне бы Вас любить ну хоть вконтактно,
от тоски перед экраном воя.

Мне не по статусу, знаете,
лезть к Вам в душу,
в ту, что скрывается под голубой рубашкой.
Только же мир без Вас, как большая лужа,
вкупе с пустынной жаждой.

Ты сегодня до боли в белом,
а твой голос как парабеллум,
и в небритость уходит свитер,
накрывает.
а летом в Питер —
разрисовывать крыши-стены,
где узлами проходят вены..

Дождь за окном – ветер играет в прятки,
Музыка льется, в небе – косяк из рыб,
Солнце плывет, ласты надев на пятки,
Наша зима будет в конце зимы

У меня сейчас одиночество,
что хоть в твиттер пиши
и на фейсбуке регистрируйся.
Мои когти уже не заточены
под колючую шерсть Вашей милости.

Я же люблю Вас.
Неправильно?
А люблю.
Я бы хотела вырезать сердце скальпелем.
Но разлюбить – шансы равны нулю.
Вот и люблю.
Пристально и внимательно.

По сломанным рельсам дальше помчится наш поезд жизни,
все дальше и дальше ели сменяют себя крестами,
и нет в наших душах веры, нам сердце давно прогрызли
какие-то люди-крысы с знакомыми именами.

… И все похоронено в прошлом под слоем пыли,
и жизнь не поместится в клик «обновить страницу»,
я грел твои руки, но все же они остыли,
и все же осталась тень на твоих ресницах….

Я бы пришла зимой к Вам
«опять по шпалам»
в тоненькой куртке, надетой на голое тело и…
не соблазняла,
а просто бы умоляла:
«Дайте же мне свободы,
как у Кипелова».
Вы бы смеялись, наверно…
Смеялись. Точно
над некрасивой девочкой в синей шапке,
что, как ребенок, в коробке сидит песочной
и разгребает чувства свои лопаткой.

И вычерпать из души всю любовь ковшом
и выплеснуть прям с балкона,
да на асфальт,
по логике – это будет «не хорошо»,
но мне наплевать,
знаете, наплевать.
Я жутко устала от этой тупой фигни,
что в хрониках именуют –
«любовь к нему»,
мечусь и сгораю, словно живой раввин,
внезапно вдруг оказавшийся
не в раю.

Луна в ночи – желток на сковородке,
И тишина, мне слышно как шуршит
Дырявый парус в деревянной лодке
В бездонном море чьей-нибудь души.

Близка нирвана там, где слон
Сидит под древом Ботхи,
И где со всех пяти сторон
К нему летят морковки

По вечерам – не надо впадать в уныние.
Новости отмечать
своим ветом – «like!».
Снег еще белый, а небо пока что синее?
Все хорошо:
Стабильность.
Зима.
Февраль.